[4] Пионерская организация имени Эрнста Тельмана (нем. Pionierorganisation «Ernst Thälmann») — детская политическая организация в ГДР, существовавшая при Союзе свободной немецкой молодёжи.
[5] Груз 200 (груз две́сти) — условное кодированное обозначение, применяемое при перевозке тела погибшего (умершего) военнослужащего к месту захоронения. Обозначение цинкового гроба с телом погибшего солдата, в широком смысле погибшего. Также используется как эвфемизм для трупов убитых солдат. В жаргоне военных сокращается как двухсо́тый (груз).
— Атас! Ведьма! Ложись! — истошно заорал я, услышав характерное завывание стальной крышки мины, улетающей ввысь при подрыве боеприпаса, за что она и получила своё прозвище. Ну и печальная слава, огромная зона поражения, минимальные шансы выжить при подрыве, как бы подтверждали выбор названия злобной представительницы нечистой силы.
Но предупреждение, в общем-то, и не требовалось: как подрывается прыгающая мина ОЗМ-72, а на военном жаргоне «лягушка» или «жаба», знал каждый боец в моей группе. При срабатывании мина выстреливалась из направляющего стакана вверх и подрывалась на высоте чуть менее метра. Как бы в прыжке. Отсюда и «прыгающая мина», и соответствующие ассоциации с прыгающим земноводным, хотя, и весьма притянутые.
На самом деле, довольно подлая штука, эта прыгающая мина. Поэтому единственный «рецепт», если чего-то зацепил, типа проволоки, на потенциально заминированной территории — это моментально падать ничком, закрывать руками голову и шею и молиться, чтобы каким-то чудом тебя не слишком сильно посекло осколками. И никаких, нахрен, как в кино: «пока я на ней стою — она не взорвётся». Ещё как взорвётся!
Время замедлилось. Стало тягучим, словно загустевший кисель. Так всегда происходило со мной в критических ситуациях. Как будто мозговая деятельность неимоверно ускорялась под мощной дозой выброшенного в кровь адреналина.
Однако, тело так и оставалось грузным и неповоротливым, неуспевающим за разогнавшимся до немыслимых скоростей сознанием. И сколько бы я не пытался воспользоваться этой особенностью своего организма, у меня ничего не получалось.
Я стремительно шарил глазами (зрение — единственное, что мне подчинялось в этом «аварийном режиме») вокруг места, где была установлена мина, и не мог понять, как подобное могло произойти? Ну, не мог Кирюха так банально подставиться!
Поскольку чаще всего минные заграждения с ОЗМ-72 ставят классически, по наставлениям, с натяжными датчиками цели — растяжками, то колышки и проволока, леска — и есть основные признаки. По ним находят, где прикопана сама мина. Если применяется разрывной датчик и электронный взрыватель, признаком будет хаотично лежащая или висящая на препятствиях тонкая проволока. Но ничего подобного я заметить не смог, как бы не напрягал глаза.