Гладя на прощальное письмо, по остатку лета словно пал пустили. Вся трава хоть и не выгорела, но для Бори стала колючей и блёклой. Он больше не порхал над территорией Кардоновых от объекта к объекту в сланцах и трусах. Но ходил бледной тенью, босиком, перестал бриться, и напрочь позабыл про связь с окружающим миром.
Майор мигом смекнул что к чему, и привёз почти столько самогона для лечения души, сколько Боря весил. Совпали два события, и помимо горечи души Борису, дали Кардонову повышение в новой части.
Залив в служивого пару литров мутного и употребив за компанию ещё столько же за обмыв звёздочек, Кардонов ответственно заявил, что блондинок в его жизни будет ещё много. И ещё больше Свет. Даже новую блондинку Светлану найти не проблема, если постараться. Страна у них большая. Начни искать — тут же найдёшь. А эту стоит отпустить. Не пара она ему, кем бы не была. Пусть там себе учится в университете Лейпцига и в ус не дует. Пусть даже выйдет замуж за Ганса. То уже не его дело.
— Отпусти, если любишь и не выёбывайся, — говорил ещё на пороге майор, который уже сам растапливал баню и подготавливал стаканы к сражению за настроение.
— А и чёрт бы с ней! Наплюй! — советовал гораздо более опытный мужик, что давно снял фуражку в бане и даже погоны, и потому стал ближе в понимании.
Да под каждый литр всё больше приближался к сути.
— Боря, ты — золото-человек. Ну хочешь я тебя на Олечке женю своей? Живите тут. Вон какой дом, видишь? Что ещё надо мне? Только внуков и внучек, — добавлял уже далеко смотрящий мутными глазами подполковник, с фуражкой козырьком назад и в погонах на голове тело.
Правда, погоны от ошпаривания плеч получились. Но это не помещало на них звёзды нацепить. Да только утром ужаснулись.
— А Германии мы той войну ради такого случая объявим и Лейпциг быстро захватим, — обещал он же. — Ты думаешь из-за кого войны? Все из-за баб, Борь! Давай, Минелай, смирно! Упор лёжа принять. За прекрасную Елену ещё стакан до дна при-нять! До-дна! И следом за… за Спа-а-арту-у-у!!!
Не привыкший к алкоголю организм быстро всё отмотал назад на свежем воздухе. Под давление за двести в голове снова казалась философия мужика в погонах сильно на любителя. Хуже того, вроде на самогон аллергия появилась. Может со временем и пройдёт, только Боря никак не мог стать прежним.
Лето, однако, вскоре закончилось, как и интоксикация. Глобальный умылся в бочке у бани и оценил объём работ за год. Привычка спать на полатях осталась, хотя перед глазами стоял благоустроенный двухэтажный дом, в котором функционировала каждая розетка, горела каждая лампочка, текла холодная и горячая вода по запросу, а в печке уже лежали дрова до первых холодов. Спичкой только черкани. И тепло пойдёт по трубам.