Тут случился небольшой перерыв и голос перешёл на шёпот:
— А вы знаете, Борис… у меня тоже температура при вашем появлении повышается. И внизу горячо становится.
В этот момент Боря ощущал поцелуй на щеке, и словно кто-то нюхал его кожу, наслаждаясь моментом, затем нежно касался кончика уха, а после продолжал шептать уже томно и страстно, ничего не боясь:
— Но ничего, Борис. Мы с вами всё наверстаем. Вижу парень вы надёжный. В трусы сразу ко мне не полезли при первой встрече. Уж я-то вам бросок через бедро бы показала! А вы что же? О долге трудовом вспомнили, обязательствах. И сердечко моё всколыхнули. Я сразу почуяла, химия между нами. Искра! А я, надо сказать, на лазерную депиляцию намедни сходила и трусики настолько тонкие одела, что иногда забываю, если ли они на мне? Или ветер под пальто прямо в жопу дует? Так вот, Борис, просыпайтесь уже скорее, приходите в себя, а я вам… а я вам в попку дам… Да-да… Давно хотела попробовать. А тут такой случай.
Рядом что-то запищало. Писк приборов, а может и совет медсестры, заставил даму спешно ретироваться, почти убежать.
Едва писк пропал, за дело взялись уже русалки. Присев на камень у берега морского рядом с Борисом, они призывно подманивали его пальчиками и расчёсывали волосы.
Но Глобальный на них внимания не обращал. Он точно знал, что локонами с расчёсок потом будет каждый слив забит. Убирай за такими хоть днями напролёт, а всё равно наберётся и забьётся. С другой стороны, если номерок взять, то можно постоянного клиента найти. И раз в неделю заходить: чистить, прочищать… а потом и трубы заодно от волос освободить.
Но и русалок отогнал голос. Знакомый такой, бодрый, сестринский. Тот, который никогда не возбуждал, а по жизни раздражал только.
— Боря, бляха-муха. Ты чего устроил? Еле дозвонились. К нам отец вернулся, а ты на радостях в обморок хлопнулся? Не вовремя это! Неправильно радуешься.
— Нельзя так с роднёй, брательник, — подтвердил голос Лёши рядом. — Давай выкарабкивайся. Я в ту розетку сам не полезу.
— Лёша, блядь, ну какая ему сейчас розетка? Ты бы чего путного сказал!
— Да я так, шутя. Он же всё равно не слышит.
— Они всё слышат и всё понимают, говорят, — ответил пылко сестра, но на этом разговоры и затихли.
Ушли.
Боря на радостях даже к груди потянулся молочной. Не сестры, конечно. Иначе рвотный рефлекс сразу. Задохнётся ещё. А оно ему надо? А к той потянулся, что поближе. И сама в руки лезет. Большая такая, как у риелтора, которую никогда не видел. Только воображение нарисовало два мячика, пару ниппелей. Почти коровьи соски. Оставалось только устами припасть и пить, вкушать нектар и сладкий сок. А может и молока накапает в кружку. В утренний кофе, например.