Прадед всех Сидороенок вроде только ушёл, как снова вернулся. Обнаружив пакет в углу, пересыпал в него картофеля килограмм пять, с деловым видом отрезал кусок мяса, отломал кость, пересыпал соли в коробок, оставив на столе спички и сказал на прощание:
— Пойду кормить студентов. Это нас раньше кормили, а нынче никого не заботит, что ты ешь, пока ты же и платишь за учёбу. Ещё и стипендии как кошкины слёзы.
Раиса промолчала, продолжая чистить картошку. Дед ушёл. Стасян не возвращался, только в стену периодически кто-то как гвоздь пытался забить.
Постепенно городом завладел вечер. Сонно кивая, Рая с недоумением посмотрела на полный таз чищенного картофеля. Задумалась! Полмешка, как не бывало с учётом пакета, который отсыпал Сидоренко.
Тут же распределив картофель, Рая прикинула, что один отварит в кастрюле и будет толчонка. Только молока добавить, в магазин вроде не долго сходить. А другой на противень, да с мясом, сверху только майонеза и чеснока добавить. Вот и мясо по-французски будет готово. А остаток кости, что от ноги осталось на борщ пойдёт. И другую кастрюлю воду кипеть поставила. Овощей бы ещё прикупить.
Раиса даже собралась сходить в магазин, но вспомнила, что понятие не имеет, где тот в округе. А искать по темноте — так себе занятие. Пришлось сходить в однокомнатную квартиру, попросить сгонять Стасю. А как вернулась, снова от нечего делать села перед опустевшим тазом.
Чем теперь заняться?
Она уже хотела сходить поискать книгу или включить телевизор в зале, как вдруг с первого этажа послышались вздохи, ахи. А затем кто-то отчётливо крикнул:
— Эх, разгуляй душа, раззудись тело! — и следом в стену уже ритмично начала долбить то ли кровать, то ли спинка дивана.
Прислушалась Раиса, даже стакан к полу подставила и ухо приложила. А там два голоса во всю стараются. По очереди, но оба — женские. И один командует.
— Так это ж не студенты, а… студентки! — раскрыла весь нюанс Рая.
И вдруг всё осознав на раз, густо покраснела, включила телевизор погромче в соседней комнате и снова над тазиком на кухне склонилась. Руки уже на рефлексах работали, остальную картошку дочищая. Лишь бы занять их чем. Ни о чём не думать.
— Я не слушаю, я не слушаю, — ритмично повторяла девушка, сражаясь с сонливостью и работая чисто на автомате.
Город действовал на неё странно. В деревне никогда не уставала и могла пахать от зари до заката. А затем в карты с бабкой резаться или чаи с родителями гонять. Или гулять по деревне пойти. Было бы куда. А здесь — усталость.
«Заболела, что ли?» — ещё подумала Рая, снова зевнув во весь ресурс лица.