Полковник верхнюю губу скривил и нижнюю приподнял, поглядывая на человека-уникума и уже сам тихо спросил:
— Тебя что, «алкашка» совсем не берёт? — и Вишенка даже попытался жену с ходу оправдать, чтобы не разводиться и имущество не делить. — Может ты ещё и духи выпил? Женские. А?
Но Маливанский сам всё испортил:
— Зато жена твоя берёт у меня берёт! — возмутился голодный карлик, которому то конфет обещали, то хорошую зарплату, а по итогу последнюю кровь забирали и посадить обещали.
Всего в раз лишили.
— Чего берёт? — округлил глаза Бронислав Николаевич, не в силах представить, что его душечка может так одичать, что с кем угодно готова. Вот хотя бы — с ним!
— И чего только не берёт! — продолжал себе все пути к отступлению перерезать Маливанский и даже зубы стиснул, пробормотав. — Ну чего зыришь? В штаны напузыришь!
И если до этого момента Вишенка ещё готов был дать «пассажиру» лишь ночь, чтобы одумался и по утру в себя пришёл. (Тогда бы и отпустил сразу). То после этого заявления полковник губы стянул в линию и повернулся к старшему группы:
— Короче, в участок его. И пусть оформляют по полной программе.
— На все пятнадцать суток? — уточнил старший группы.
— Это как минимум! — поправил Вишенка и снова на карлика потемневшими глазами посмотрел. — Точно, духи не пил?
Но Григория было уже было не остановить. Рассмеялся только в голос и добавил:
— Жену твою пил! Крепкая штучка. Отсюда и градус.
— Быть такого не может! — закипал Броня.
Если бы иной человек всё отрицал и сослался на алкогольную кому, аффект и прочие сопутствующие, то нанятый и тут же разжалованный охранник дразнил красной тряпкой быка.
— Может! И было! — бравировал тореадор. — Я её драл, а она подмахивала! А тебя именем моим называть будет! Будешь Грихой! А-ха-ха!
Вишенка настолько опешил, что даже уши потрогал. А те багровые. Последний раз с ним так цыгане разговаривали. Но это когда ещё младшим лейтенантом был, только выпустился. Цыган, он, конечно, в другой район выдворил всем табором, а потом вовсе в Румынию депортировал при случае. К Дракуле поближе. Но карлик сейчас лишь предлог, чтобы с семьёй подольше не решать.
«С женой надо что-то делать!» — кипело в голове Вишенки: «Вот в чём проблема!»
— Она же как девственница была совсем. Даже мизинчик не пролазил. А теперь чисто — ведро! — не унимался Маливанский, дёргая дракона за хвост.
Тем самым срок себе на глазах наматывал от условного на тот, что дадут по факту. Оскорбление представителя власти при свидетелях всё-таки. Да и чисто по-мужски обидно.
«Как такого только на работу одобрил без рыбалки и охоты?» — подумал ещё полковник и решительно поднялся: «Да и Леся на размер никогда не жаловалась».