«Сон, отдых, всё прочее — потом», — подчеркнул внутренний голос.
И Урус погнал к центральному офису одной частной военной конторы. Вскоре, глядя на белые буквы на вывеске «ЧВК Вагнер Центр» с загадочной буквой W с каким-то акцентом с края, Боря набрал номер, который оставил для него Шац.
— Я приехал. Забирайте посылку.
Если в начале звонка Глобальный рассчитывал хоть заночевать на стоянке и ждать утра уже в относительной безопасности наружных камер офиса, то эти мысли пришлось прогнать прочь. Ибо работал офис круглосуточно и его автомобиль допустили к центральному входу спустя пару минут.
Стеклянное здание нетипичной формы выглядело целым небоскрёбом на фоне довольно низких остальных строений Невского района. И там, за бронированным стеклом центра, (или хотя бы довольно прочным), почти в каждом кабинете горел свет. Отсутствие лицевых стен создавало видимость постоянного присутствия людей. Хотя самих людей почти не было видно. Они не как на витрине и все по-настоящему важные кабинеты — скрыты внутри, а посторонний взгляд разгадывает скорее свет от потолочных ламп офисов, чем может оценить обстановку даже в наружных помещениях.
«Снайперам тут делать нечего», — быстро понял Боря, припарковался у входа в здание и вышел из автомобиля, разминая затёкшую спину и ноги.
Жизнь снова возвращалась к конечностям. Дальше проверки, стресс и снова стресс. Он двойной, так как теперь приходится переживать ещё и за Вику.
«Ну вот», — начал тоном сварливой старушки внутренний голос: «Сейчас выйдут с приборами, замерят толщину краски сбоку и если уровень больше хоть на миллиметр, то кабзда тебе, Боря».
Двое вагнеров вышли не с приборами, а с одной сумкой на пару. Почти не глядя на автомобиль, один проверил документы, а второй забрал брелок с сигнализаций и магнитным замком из рук водителя. После чего сумка перекочевали в руки Бори.
Самому Глобальному дали время забрать вещи из салона. Он сложил термос и припасы в пакетик, забрал свои документы и зимнюю одежду. А когда из личного не осталось даже очков водителя в футляре, автомобиль спокойно отъехал на другую стоянку.
И всё молча, ни слова.
— Ничего себе сервис, — обронила Вика, надевая рюкзак на плечи и глядя вслед удаляющимся людям в форме.
Заглянув в сумку, она присвистнула. Там пятитысячные купюры не на бандитско-бухгалтерской резинке, а в баночной плёнке. Они не распечатанные и аккуратно упакованные по миллиону. Всего шестнадцать пакетов-миллионов.
Боря как стоял с сумкой, так и застыл, не ожидая такого лёгкого веса.
— А чего они… не доложили, что ли? — обронил он в лёгких сомнениях.