— Молодец, — похвалили мужики и он отвёз их домой.
— Будет тебе квалификация завтра к обеду, — пообещал Аполлинарий Соломонович. — Но лучше вечером с Степанычу заходи. Я сам занесу. Только пива не бери. Ну его. Лучше чая с тортиком. На сладенькое что-то тянет с похмелухи.
— Добро, — ответил сантехник.
С мужиками и собакой вообще просто оказалось. Сложнее всего было с соседкой Шаца. Зоя Ивановна Похлёбкина была мягко говоря, не в себе. Возможно, она употребляла таблетки успокоительного в той, прошлой жизни, что была ещё до вчерашнего вечера, но рецептом делиться отказалась. А сам ничего подозрительного в его доме Боря ничего не нашёл. Даже когда вернулся в Жёлтое золото в третий раз.
Зато Зоя без всяких вопросов поселилась в доме Шаца на какое-то время, устав мёрзнуть в своём коттедже и слоняться среди осколков и поднятой пыли.
Ну как поселилась? Боря не мог назвать это полноценным переездом или гостевым проживанием. Она просто вышла из своего дома, прошла в умный дом, легла на вполне себе обычный диван в прихожей и постоянно улыбаясь, глядела в потолок. Причём, не моргая.
На любые попытки Бори заговорить с ней, Зоя неизменно отвечала:
— Молодой человек, да чего вы о жизни знаете-то?
Глобальному ничего не оставалось делать, как дать ей время прийти в себя.
А глядя на новую жительницу в доме его ответственности, Глобальный вновь понял, что нужны деньги.
«Походу, её на стационар пора определять. Можно даже бесплатно, под бочок к Мергенштольцу», — прикинул внутренний голос: «Но лучше там, где кормят чем-то кроме каши. Нам ведь её ещё обратно забирать»!
Сантехник вздохнул. Что за жизнь? Мотает туда-сюда, а толком вопросы не решаются.
Когда Боря в четвёртый раз уехал в город и вылез из жёлтого пяти-дверного суперкара у «Светлого пути», ещё и контора казалась брошенной. Фасад здания словно в одночасье потемнел, потускнел и скукожился. А трое знакомых лиц на крыльце бывшей работы тут же подсказали ему, что на прежнем месте он уже не устроится. Все в одежде стоят верхней и двери опечатаны.
«Не зря приехал, всё-таки», — прикинул внутренний голос: «Хоть ребят согреешь».
Леся, Рома и Егор с радостью залезли в салон, спрашивая все хором. Как водится, всё и сразу.
— Так, погодите, — поднял руки недалёкий для них человек. — Давайте по одному.
Каждый мгновенно для себя решил, что он — тот самый, единственный. И хор голосов на эмоциях возобновился.
— Чёрт с вами, сам спрашивать буду! — уточнил Боря и задавая наводящие вопросы, узнал историю падения Тимофея Вольфыча. — Так мы теперь все безработные, выходит?