— И в-вообще, они в той… твоей жизни… были? Ик!
— Не было.
— В-вот это и стран-но…
— Надо было рассказать о них инструкторам, — подумав, ответил я, — Но мне что-то не хотелось привлекать внимания. Кстати да, шевели ногами быстрее. Тебе нужно отоспаться. Завтра мы все должны быть начеку.
— Н-н-не напоминай!!
Расследование. Вороны и вороны. Крупные, самодовольные. Жрать не просят, позиций не демаскируют… хм. А вот это странно. Они мне хоть раз мешали? Нет, никогда и ни в чем. Нужно будет поразмышлять на эту тему, но потом. Пока и так хлопот выше крыши.
Следующий день прошел спокойно, но в напряжении. Вернувшаяся домой Эрика, тщетно пытающаяся убрать с лица выражение нализавшейся сметаны (или нализанной) кошки, добросовестно отчиталась мне о своих занятиях с Незнакомкой. Я, оставив мониторинг информации на куда более опытного Алебастра, с удовольствием отвлекся от ожидания, устроив приватный разговор с брюнеткой. Та, по-прежнему стесняясь своего «грязного использования» невинной потеряшки, подтвердила, что наша девочка-оборотень является ровно тем биороботом, который мы наблюдаем.
Сплошной позитив, только положительные эмоции, вспыхивающие по малейшему поводу. Никакой скуки, никакой тоски… никаких мыслей. Незнакомку совершенно не тяготило её положение, для развлечения ей хватало планшета, но Хатсбург была руку готова поставить на то, что оборотень не осознает того, что она смотрит. Не делает выводов, не анализирует. Расплывчатое сознание смуглянки реагировало на некоторые вещи взрывом позитива и радости, но не более. С такими же эмоциями она прибиралась. Максимальное же довольство Незнакомка испытывала, когда… смотрела на кого-нибудь. Почти максимальное.
Выделялся секс. Он вампирессу… притягивал и раздражал одновременно. Это было почти трагикомично. Достаточно было прикоснуться к Незнакомке в отчетливо эрогенной зоне, как та буквально «включалась», на психическом и физическом уровне, тут же начиная проявлять возбуждение и умеренную инициативу. Выполняла любые пожелания, легко получала удовольствие сама, знала , что делать.
А еще она не говорила, пока не попросят. Пожимала плечами и улыбалась в ответ на самые простые вопросы.
— Это… жутко, Пётр, — обняв себя за плечи, шепотом призналась Эрика, — Это неестественно. Я спросила её, рада ли она видеть тебя, она ответила, что да. Потом спросила, ради ли была она видеть Армэна. Неопрятного, ругающегося, безумного толстого старика, брызгающего слюной. Она ответила также, с той же улыбкой, с тем же выражением лица. Я не выдержала, спросила, как бы она отнеслась к тому, чтобы мы все, включая Армэна, пришли и занялись с ней сексом. Она просто улыбнулась, кивнув. Не думая, не вспоминая, не анализируя. И я…