— Потому что у нас её не берут… — уныло признался я, — Пришел человек, сфотографировал, пробил по базам, все чисто, у Инквизиции на неё ничего нет. Вердикт Эрики тоже подтвердили. Диссоциативная амнезия. Наша брюнетка ощупала эту потеряшку с головы до ног. Развитость мышц соответствует танцовщице или гимнастке, ударный потенциал никакой, боевые рефлексы просто отсутствуют. Разве что ест так, как будто бы голодала пару недель.
— Мда, — Гритта мои слова не впечатлили, — И что планируешь делать со своей находкой?
— А ты бы на моем месте что бы сделал? — задал риторический вопрос я, пожимая плечами, — Мы в ответе за тех, кому положили на лицо грязные трусы, а затем хамски облапали. Если серьезно, то просто дам пожить на той квартире, куплю продуктов, поищу на улицах, кто что о ней знает. В крайнем случае, если её память не восстановится, убью кого-нибудь за деньги, куплю на них билет в другую страну, дам пинка под зад.
— Хороший план, — кивнул блондин, — Сжатый, эффективный, доступный. Только не спеши, Пётр. Если траты будут в тягость, скажи мне, я вложусь тоже.
— Это с чего ты такой добрый внезапно? — не понял я.
— Проникся верой добросердечного господа нашего! — выдал язвительно барон, останавливая машину, — А если серьезно, то оценил нюх и слух нашей малышки Юки. Иметь нечто подобное в запасе… не помешает.
— А потом обмотаем её гранатами и пошлём под танк! — хлопнул я блондина по плечу, быстренько сматываясь из тачки с парой набитых пакетов. Вслед мне неслись возмущенные ругательства вместе с пожеланиями, чтобы я обернулся побыстрее.
Впрочем, задерживаться я не собирался. Была еще одна деталь, которой я и Эрика не поделились с командой. Вчера ночью, во время учиненного вампирессой досмотра и ощупывания, мы уловили от этой смуглой высокой красавицы странные вибрации. Любой команде Хатсбург потерявшая память девушка подчинялась моментально, без всякого внутреннего протеста или скованности, охотно и с радостью. Даже когда брюнетка уволокла нашу находку мыться.
«Это ненормально, Красовский», — говорила мне вампиресса, когда мы возвращались домой на рассвете, — «Полностью. Да, она в замешательстве, заикается, подбирая слова, но базовые рефлексы работают… не все. Она совершенно не смущается, когда до неё дотрагиваются, не закрывается, скорее наоборот, подается вперед. Приказы выполняет рефлекторно, не пытаясь обдумывать. Внутреннего сопротивления нет, точка. И это не последствия травмы, русский, я почти уверена»
Когда я зашел, девушка разминалась на матах, но при виде посетителя тут же бросила тренировку, подбежав к двери. Чистая широкая улыбка, полные радости глаза… и ни единого слова. Просто встала и молчит, улыбаясь.