На ум ничего не приходило, это, всё-таки, Старый город, поэтому я решил дотащить девушку до нашей старой берлоги и посмотреть, что будет дальше, может быть, вызвать доктора на дом. Сильных побоев ей тайцы не нанесли, а рана на голове выглядела так, как будто ей неделя с лишним, так что…
— Хоо…? А это что? — я, уж было собравшийся поднять девушку на руки, достал вместо этого смартфон, включил на нем фонарик, направив в прямо в глаза безучастной жертве насилия. В очень светлые карие глаза. Настолько светлые, что они показались желтыми. Или не показались?
В заднем кармане штанов у меня был небольшой испачканный платок. Вообще-то, настоящий мужчина всегда носит с собой чистый, но именно для того, чтобы испачкать. Мой я использовал еще утром, вытирая рот некоей торопливой и не особо чистоплотной кицуне, объевшейся фисташковым мороженым. Сейчас этот платок и был сунут под нос лежащей в прострации молодой женщине. Если мои догадки верны, то…
Не отрывая пустого взгляда от темного тайского неба, лежащая на земле сморщила нос, задрала верхнюю губу и тихо утробно зарычала.
Здравствуйте. Это оборотень. Наглухо контуженный оборотень.
Ладно. Это что-то усложняет, а что-то упрощает.
Подняв с земли спасенную, я напряженно зашагал в сторону нашей запасной хаты. Килограммов шестьдесят, не меньше. Причем всё натуральное, обезжиренное! Вот почему именно мне везет с подбором бездомных животных? Насмешливо каркающие вороны, летающие где-то между крыш зданий, не в счет!
Через полчаса я, уже порядком запыхавшийся, заходил к себе домой. Мне срочно нужно было что-то посерьезнее платочка. С этим сразу же возникли проблемы. Щетка, которой Эрика вычесывала Юки, оказалась девственно чиста, а корзина из-под белья пуста и уныла. Вампиресса, при всей своей сварливой сексуальности и агрессии, отличалась чистоплотностью. Если подумать, то енот-полоскун из неё куда больший, чем вампир!
— Пётр? — удивилась мне задумчивая Юки, сидевшая с бинтуронгом в её комнате.
— Постель когда меняла? — задал странный вопрос я, кивая на кровать.
— Сегодня! — ответила девушка, делая очень удивленный вид.
— Ну… — я понял, что все пути перекрыты, — Тогда снимай трусы.
Наверное, мне стоило лучше обдумывать свои слова, но, когда ты после борделя под градусом сначала дерешься, а потом волочишь рослую девицу почти квартал, занося её на пятый этаж, а потом еще приматываешь к койке, а затем торопишься на храмовую площадь, зная, что черепно-мозговые травмы довольно капризны ко времени (не считая всего остального!), то не особо выбираешь слова.