Эх, куда подевались блудницы, буквально жившие своими публичными домами! А теперь что? Это стало просто профессией, вроде чистильщика обуви. Придётся искать себе свою «Агнешку». Ерунда? Ни разу не ерунда, если вы проживаете с двумя девицами, одна из которых носит свою сексуальность как оружие, а вторая постоянно стремится к тактильному контакту!
Размышляя подобным образом, я шарахался по улицам. Те были на редкость спокойны. После недавно случившегося передела собственности в Апсародае, были выбиты многие чересчур агрессивные жители этого славного города, а остальные сейчас жевали отхваченные куски и копили «жирок». Для местных мирных жителей настала золотая пора.
…так я думал ровно до момента, пока не увидел двух придурков в подворотне, с руганью пинающих лежащее женское тело в грязном белом платье.
Поймите меня правильно, Красовский — цивилизованный человек. Он не кидается на людей, которые кого-то бьют, не бьет уже их, причем, жестоко, не ломает конечности и ребра, и пальцы не давит каблуком, и уж точно не наносит почти смертельные удары, нацеленные сломать гортань. В обычной ситуации, которую сложно интерпретировать с первого взгляда, разумеется. Однако, мы были в Апсародае. В этом городе много лжи, порока и нюансов, но в некоторых вещах он кристально честен. Особенно когда одежда демонстрирует статус человека. Ну и его раса.
Проще говоря, если ты — таец в блеклых застиранных шмотках и обуви, которая едва сохраняет форму на твоих ногах, то у тебя вряд ли есть оправдание для пинания женщины. А если и есть, то… увы, но ты сильно избитый таец в блеклых застиранных шмотках, плюс тебе уже нечем объяснять. Бил я от всей души.
— Мисс, вы в порядке? — присев на корточки, я принялся изучать состояние жертвы, продолжающей лежать на животе без движения и звука.
Высокая, не ниже меня, стройная. Смуглая, с бронзовым оттенком, кожа, длинные черные спутанные волосы. Она не шевелилась и ничего не говорила, даже когда я аккуратно перевернул её на спину. Делал я это очень аккуратно, заметив на голове обширную, хоть и хорошо поджившую, рану, несущую на себе следы обработки.
Жертва тайцев оказалась довольно красивой и молодой, с яркими испанскими или южноамериканскими корнями. Она молча лежала, не отвечая на мои вопросы, хотя грудь вздымалась равномерно, крылья выразительного носа слегка трепетали, показывая, что с дыханием у этой особы в коротком грязном платье проблем нет. Немного подумав, я принялся вспоминать ближайшие клиники, оставлять человека с такой раной на голове казалось свинством (несмотря на два лежащих неподалеку тела, возможно, даже, уже не живых).