Карузо глубоко вздохнул, откидываясь на стуле и захватывая пальцами одной руки салфетку, чтобы сложить её пополам. Его лицо помрачнело, но в глазах мелькали расчеты. Барон сидел расслабленно и прямо, как настоящий аристократ, готовый принять любую реакцию собеседника, и итальянец это считывал. Но сомневался. Кроме того, мои слова заставили его понять, что напротив сидят пусть и молодые люди, но не дети. Мы знали, что он задумал и он теперь знал, что мы знали.
— Если бы я не знал, что Армэн Ди Вайн сейчас плывет, живой и здоровый, на своем судне, то этого разговора бы не было. Вы были бы мертвы. Однако, вы отпустили его, не ограбили, не убили, не забрали дорого стоящий корабль, — наконец, открывает уста консильери, — Думаю, что мы квиты. Я ввел вас в замешательство, вы ввели меня. У нас у обоих есть друг к другу претензии, но, если не брать в расчет гипотетические события, то ситуация такова — вы, группа простых молодых наемников, помогли моему человеку скрыться. Об этом сложно узнать, но узнают обязательно, так как в нашей встрече замешана Кси Тинг. Она очень любопытна. Проявлено неуважение . Но, раз мы сидим и разговариваем, то сейчас, думаю, прекрасный последний шанс уладить его миром. Вам есть что мне предложить?
У меня идей не было. Я, идя сюда, был готов обсудить нюансы будущего убийства Конти, но никак не игру, в которой карты выкладываются одна за другой. Увы, но это жизнь, мафия не суд присяжных, ей не нужны доказательства, к тому же, мы сами косвенно подтвердили, что были на корабле с Армэном. Зачем? Потому что Карузо, как ни крути, совершенно прав — мы сейчас сидим за столом, мы разговариваем. Только вот мне теперь нечего сказать. Всё на Бароне.
— Есть, синьор Карузо, — спокойно, как будто бы ничего и не случилось, проговорил Марий Гритт, — Моё предложение крайне простое, но может вас заинтересовать. Первое: мы сообщаем вам, что именно достал Армэн Ди Вайн с нашей помощью, что именно он увёз. Вы поймете, что его добыча не стоит ни гроша. Второе: мы разделим с вами свою долю поднятого со дна, если вы великодушно согласитесь реализовать её по своим каналам. Третье: исключительно из уважения к вам, в знак наших добрых намерений и благих пожеланий, мы ликвидируем для вас Фабио «Ягненка» Конти за тридцать тысяч долларов.
Вот теперь молчание длилось долго. Джузеппе Пескаторе сидел, молчал, да разглаживал салфетку, которую ранее собирался смять и бросить на стол, показывая, что разговор завершен. Теперь шёл обратный процесс. Предложение было выгодным, да, крайне и очень, причем для всех, без исключения. Даже я понимал, что мы не реализуем золото в Апсародае тихо, да еще и за рыночную стоимость. Половину получить было бы за счастье. В этом и крылась соль долгого молчания консильери.