Наверное, лучше, чем сейчас, быть не может.
Томас отворачивается от окна и начинает собирать окурки Марлы. Потом заправляет постель, потому что ему не хочется, чтобы кто-нибудь из Теней узнал, чем он занимался весь день. Мысли текут вяло, почти безжизненно. Он с досадой вспоминает, что Мэри видит очень плохо… может, она и не придет?
Не сможет.
С другой стороны, в темноте она видит почти так же, как и при свете. В отличие от всех остальных.
Томас заваривает свежий чай, чувствуя приближения часа, когда все Тени снова будут вместе.
И делает он это вовремя.
Мэри приходит первой. Она задумчива и рассеяна, а еще от нее совсем не пахнет страхом скорой слепоты. Ее занимает какая-то мысль. Не занимает. Гложет. Разъедает изнутри. Томас не спрашивает, ведь по традиции они делятся своими соображениями, когда собираются все вместе. Он наливает рисующей чай и ждет остальных.
Кира и Джек приводят с собой еще двоих. Томасу не нравится запах этих существ. А когда он узнает в женщине танцующую, все становится на свои места. Танцующие питаются страхом и отчаянием. Они приправляют свой рацион безнадегой и разочарованием.
Даже Твари боятся танцующих и мечтают истребить их. Одну за одной.
Ведь даже крысиные короли и дудочники могут просто жить. А танцующие – только паразитировать.
Эта танцующая голодна. Это видно по ее хрупкой фигуре и бледной коже. Томас не может сдержать гримасу отвращения. Ему кажется, что все вокруг пропахло этой Тварью. Тварью-изгоем.
Им не позавидуешь. Но от этого они не становятся менее мерзкими.
Хуже шакалов.
Хуже стервятников.
Хуже червей.
Они могут танцевать только хорошенько наевшись самых плохих эмоций. И не в умеренных количествах, к сожалению…
Сфинкс и танцующая зачарованы. Кира, закурив, сообщает, что это Ника помогла.
Джек и Кира хихикают при упоминании о ней, и Томас переглядывается с Мэри. Кажется, они оба что-то пропустили.
А потом приходит Капитан. Он держит в руках бумажный пакет, в котором обнаруживается домашнее сахарное печенье. Это необычно. А еще Томас чувствует нечто новое в эмоциях Капитана. Его вечная скрытая ярость как будто угасла, а вместо нее поселилось раздражение и капля неловкости. Капитана что-то тревожит, но это скорее хорошо.
В нем слышится жизнь.
– Надеюсь, ты сможешь это есть, – ворчит Капитан, обращаясь к Джеку. – Для меня слишком сладкое.
Джек радостно запускает руку в пакет, вытаскивает одну печенюшку, кусает ее и зажмуривается от удовольствия.
– М-м-м-м… какая вкуснятина! – протягивает он.
Томас улыбается, глядя на Джека. А в эмоциях Капитана появляется надежда.