В это не верят.
Это странно в свете их внешности и отношений.
Но это так.
Мэри подходит к двери и открывает ее. Она ждет их на пороге, осознавая, что жаждет окунуться в их жизнелюбие. Согреться им.
Обычно она не скучает по Призрачным Теням. Это – прерогатива Томаса.
Дело о съеденном крысами руководителе оркестра закончилось полторы недели назад. Томас точно уже скучает. А вот Мэри…
Они приближаются, и Мэри чувствует другие запахи. Досады, кремовых пирожных и свежих яблок.
– Да у тебя все слипнется, если ты их все съешь!
– Не все. А только задница. И то ненадолго.
– Помогать тебе не буду!
– Помогать делать что? Разлеплять задницу?
– Пожирать это сладкое нечто! О, привет Мэри! Джек был уверен, что ты выйдешь нас встречать!
Мэри улыбается. Перепалки Киры и Джека – это нечто постоянное. То, на чем стоит этот мир. Почему-то рисующая уверена, что если эти двое перестанут спорить, где-то рухнет один из столпов мироздания.
– Небеса… надо было раньше прийти… Ты хоть…
– Я вас вижу, – улыбается Мэри. – Пока – вижу.
– Что-то незаметно, – в голосе Киры слышится тревога. – Твои глаза…
– Они слепые, – добавляет Джек.
Она их видит. Силуэты. Джек в чем-то ярко-зеленом, а Кира явно в откровенном платье. Блеск пистолета на ее поясе тоже можно увидеть.
Она их видит. Тенями.
Но они и есть Тени.
Призрачные Тени Рурка, охраняющие покой жителей этого черного города.
– Проходите, – Мэри сторонится, чтобы пропустить напарников в свое жилище.
У нее всегда грязно, ведь она не в силах разглядеть эту грязь.
Но они привыкли.
Кира и Джек заходят и замирают, глядя на ее новую картину. В комнате разливается запах страха.
Они боятся? Чего?
Внезапно ее глаза снова окунаются во тьму. Второй раз за утро.
Чей это ужас? Друзей или ее?
Мэри часто моргает, и остатки зрения возвращаются к ней. Она снова видит силуэты.
– Я… я не могу разглядеть, что нарисовала, – неловко говорит она, хотя и так ясно, что эту картину на ярмарку лучше не нести.
Попадет ли она на эту ярмарку? Сможет ли что-нибудь продать? Как она будет продавать, если ничего не видит?
– Это… очень красиво, – выдавливает Кира.
– И жутковато. Чьи это глаза? – спрашивает Джек.
– Глаза? – переспрашивает Мэри.
– Да, – в голосе Джека становится все больше ужаса. – Ты нарисовала меня. И я держу в руках… глаза. А у меня за спиной… это, что, кишки?
Теперь Мэри тоже страшно.
– Это не ты, – говорит Кира. – Не совсем ты. Видишь? У тебя глаза желтые. Мэри нарисовала тебя Тварью.
Джек глубоко вздыхает и поворачивается к Мэри.
– Мы принесли пирожные и яблоки, – сдавленным голосом говорит он. – Сегодня утром убили того, кто контролировал деятельность Призрачных Теней. Поэтому мы здесь на свой страх и риск. Официально мы пришли к тебе, как к старой подруге. И знаешь… кажется, ты уже нарисовала что-то связанное с этим делом.