– Заткнись.
– Сама заткнись!
– Ты – первый!
– Так ты пойдешь переодеваться, или нет?
Они спорили тихо, впрочем, сегодня это было не важно. Сегодня никому не было до них дела.
А им никогда не было дела до всех остальных. По крайней мере, так казалось.
Мэри
В Рурке все еще тепло, хотя с каждым днем осень становится все ощутимей. Рассветы приходят все позже, и Мэри больше не боится их проспать.
Рассветы становятся все серее.
И это ей не нравится. Она хочет насладиться красками, пока есть время.
Сегодняшний рассвет был прекрасен. Он был желтым, оранжевым и немного алым. Он окрасил пожухлую траву возле Крематория в яркие цвета, и Мэри улыбалась, глядя, как мир становится цветным.
Хороший знак? Нет, никакого знака. Все испортили глаза, потемневшие в миг наивысшей красоты. Проморгавшись, Мэри обнаружила, что рассвет закончился. А небо затянули тучи.
Каждый день. Теперь приступы кратковременной слепоты приходят каждый день.
Неотвратимость скорой тьмы пугает. Но иногда Мэри хочет, чтобы все уже случилось. Надежда, которая умирает и возрождается, приносит жуткую боль.
Она – одна из жнецов Смерти. Но собрания культа давно не проводились: подкупленный ими смотритель Крематория приболел, и когда он снова сможет открыть им двери царства смерти, праха и пепла – неизвестно.
Мэри этому рада.
Возможно, потому что сейчас, когда она еще видит, жизнь важнее смерти.
Пока – важнее.
Сварив кофе, Мэри садится на кресло и пытается разглядеть картину, что нарисовала вчера вечером. На ней человек в белоснежных одеждах, который держит в руках что-то красное. К сожалению, рисовать красками она больше не может. Потому что чем ближе она подходит к предмету – тем хуже его видит.
Поэтому она рисует мыслью.
Образы были совсем другими. Она представляла себе море, песок и солнце. Завтра в Горшечном Квартале будет ярмарка, и Мэри хочет продать как можно больше картин.
Деньги заканчиваются.
Она представляла идиллическую картину, а в итоге нарисовала человека на темно-бордовом фоне, который протягивает к ней ладони. На ладонях что-то красное.
Что? Ткань? Или кровь?
Нужен кто-то, кто ей об этом скажет.
Тот, кто видит.
И Мэри чувствует, что скоро ей помогут.
Они оба всегда излучают жизнь. Для них существование в этом мире – радость. И они заражают этой радостью других.
Мэри улыбается, слушая их шаги по лестнице и привычную перепалку на совершенно дикие темы. Они поддерживают друг в друге эту жизнь. Они – как одно целое. Но между ними нет чувственности. Дополняя друг друга, они не пересекают грань крепкой дружбы.