— Значит так, придурок! — схватив меня за рубашку своим маленьким кулачком, начала аристократка, грозно нахмурив брови домиком. — Между нами действительно ничего не было, понял? Даже вслух не смей произносить подобный бред!
Говорила она с нажимом, глядя прямо в глаза. Губы сжаты, голос — почти дрожит. Не от страха, не от неуверенности, а от того напряжения, которое возникает, когда внутри всё кипит, но человек до последнего старается контролировать то, что выпускает наружу.
Было что-то в её взгляде такое, что я наконец стал осознавать всю странность и глупость ситуации и своего положения.
Недовольно стряхнув её руку со своей одежды, теперь уже я оглядел Черкасову гневным взглядом:
— Тогда хотелось бы знать, сударыня, какого демона вы мне хамите на моё приветствие, ежели по вашим же словам никаких веских причин на то и в помине не существует?
Она опешила и замерла. Видимо, не ожидала такой реакции.
— Я тебе что, шпана уличная? Или бедолага безродный?
Голос мой стал ниже, жёстче, с явным оттенком раздражения. Я смотрел прямо в её глаза, и неожиданно для меня самого, небольшое помещение лифта стало медленно затягивать чёрным дымом, в то время как стоявшая напротив княжна, очевидно что-то увидев в моём взгляде, резко отступила назад и испуганно сглотнула.
По всей видимости, стремительный перепад эмоций, из-за осознания в каком дурацком положении сейчас нахожусь, спровоцировал во мне небольшую вспышку агрессии, которую, правда, я тут же попытался унять. Впрочем, Лиза уже тоже успокоилась.
— Полагаю, врать бы ты не стал насчёт демона, — отбрасывая на миг завладевшую ею волну страха и медленно беря себя в руки, на этот раз подчёркнуто спокойным голосом начала она. — Значит, действительно не помнишь. Тогда всё же скажу. Домогался твой демон однажды до меня. В таком же лифте, кстати.
Я не сразу нашёлся с ответом. В голове промелькнуло несколько непечатных слов, прежде чем, отбросив все самые неприятные варианты, я громче чем хотелось бы выдал:
— Тьфу ты!
— Никакое не «тьфу»! — тут же нахмурилась Лиза, при этом подняв указательный палец, словно читала лекцию. — Я, знаешь ли, тоже не где попало себя нашла, чтобы меня кто-то по лифтам за…
Черкасова осеклась. Голос затих. Губы едва заметно дрогнули. И продолжила она куда тише, но не менее напряжённо:
— … за задницу щипал.
Всё наконец встало на свои места. Мне стало дико неудобно и смешно одновременно. Благо, улыбку свою я всё же смог скрыть, чем не поставил себя и собеседницу в ещё более неудобное положение.
Но на лице, вероятно, всё же что-то отразилось, потому что Лизавета нахмурилась ещё сильнее. Я отвёл взгляд, посмотрел на панель с кнопками, потом в угол кабины, где еле заметно поблёскивала камера. Ещё один зритель. Прекрасно.