— Что ж, Владимир, — мягко продолжил Вильгельм, в голосе которого послышались нотки удовольствия дипломата, — я рад, что у нас с тобой столь бодрое и конструктивное начало. У меня, в свою очередь, тоже накопился ряд вопросов, по которым без взаимодействия с вашей стороной не обойтись. Уверен, мы найдём общее понимание.
— Очень надеюсь, мой английский коллега, — подчеркнуто официально бросил Романов, а затем, с заметным нажимом, перешёл к сути: — Тогда предлагаю начать с самого главного. А именно с действий фондов, находящихся под контролем твоего государства, а также с зафиксированной активности диверсионных групп на территории Российской Империи в критический период мятежа.
Император выдержал паузу, позволяя словам осесть в тишине.
— По оперативным данным, полученным от моих спецслужб, именно ваши структуры оказывали наиболее существенную логистическую и финансовую поддержку деструктивным элементам, действовавшим в центре нашей столицы. Данные проверены, источники перекрёстно верифицированы, — Романов продолжил, но уже медленнее. — В итоге, именно Соединённое Королевство фигурирует в отчётах как ответственная сторона, координировавшая, а в ряде случаев и непосредственно руководившая попыткой разрушения нашего внутреннего порядка.
Владимир Анатольевич беззвучно выдохнул, не переставая буравить пространство перед собой:
— Что мы будем с этим делать, Вильгельм?
В помещении повисла напряжённая тишина. Казалось, даже стены затаили дыхание, не решаясь вмешаться в разговор двух властителей. Застывшее лицо переводчика, напряжённая тень, пробежавшая по губам наследника, и неподвижный взгляд самого Романова — всё свидетельствовало о том, что дипломатическая игра за какие-то полминуты диалога вышла на предельную глубину.
— Громкие обвинения звучат сегодня в мой адрес, — после небольшой паузы отозвался аристократ на том конце провода, получив перевод слов русского императора. Впрочем, голос его не отражал каких-то серьёзных переживаний на этот счёт. — Мне трудно предположить, с чего вдруг твои люди вышли на наш след. Это, по меньшей мере, очень странно и серьёзно. Эту информацию следует проверять тщательнейшим образом и обсуждать в деталях каждую ситуацию и обвинение.
Император Романов, сидевший у большого письменного стола, с мраморной столешницей и золочёной окантовкой, не отреагировал на тон британского монарха. Его глаза оставались холодными, почти стеклянными, а тон — ровным, отточенным годами дипломатических игр и дворцовой выдержки:
— То есть, ты отрицаешь участие британской короны в мятеже против моей власти? — без особых надежд на прямой и однозначный ответ, холодно бросил Романов.