— Как бы не так, — качнул головой я. — Возвращаемся в самое начало, — с этими словами я отмотал видео назад и вновь нашёл кадр появления демона. — Одержимые так не перемещаются. Тёмному в таком случае нужно проделать целый квест: вылезти из тушки, переместить её куда нужно и вновь занять. Только вот с последним пунктом почти гарантированно может случиться промашка — одарённый постарается назад его не впустить. По крайней мере, мы бы стали свидетелями борьбы.
Лицо Евгения Константиновича теперь обратилось в ледяную маску, он сцепил пальцы в замок так крепко, что костяшки его рук слегка побелели. Только вот в глубине глаз читалось нечто иное — беспокойство и страх, которые он явно не хотел демонстрировать.
— Что предлагаешь, Алексей? — наконец спросил князь, с легким ожиданием в голосе.
Я молчал ещё пару секунд, просто изучая выражение его лица. Впервые с момента начала разговора я почувствовал, что он действительно слушает. К слову, аристократы его величины практически всегда держатся намного сдержаннее и безэмоциональнее, чем сегодня демонстрировал Белорецкий. Но правило быстро перестаёт работать, когда речь заходит об их детях. И на поверхность проступают эмоции вполне обычного человека.
Тишину нарушил стук в дверь. Мы с Белорецким синхронно повернулись на вошедшего внутрь слугу, застыв в немом вопросе. Его выражение лица было строгим, а осанка напряжённой, что уже само по себе говорило о срочности сообщения.
— Телефон, Ваша Светлость. Какой-то неизвестный. Утверждает, что ведает судьбой вашей дочери, — быстро и обстоятельно доложил вошедший мужчина, протягивая трубку.
— Любопытно. Я думал, мне первому позвонят, — бросил я, отмечая, как князь, не произнося ни слова, вытянул перед собой руку, в которую помощник поспешно положил телефон.
В очередной раз обменявшись взглядами, я коротко кивнул Белорецкому и застыл в ожидании. Его лицо не выражало ни удивления, ни беспокойства, но я точно знал — внутри него бурлило настоящее ледяное пламя, жаждущее вырваться наружу. Князь, как и все внутри помещения, отлично понимал, что сейчас его будут шантажировать жизнью дочери. Впрочем, это был тот звонок, который сейчас ожидался.
— У аппарата, — низким басом произнёс князь, прежде включая микрофон на телефоне и переводя звонок на громкую связь.
— Приветствую тебя, Евгений Константинович, — донеслось из динамика голосом с лёгкой хрипотцой. Он был неторопливым, слегка растянутым, будто говорящий смаковал каждое слово, твёрдо зная, что его собеседник вынужден слушать и никуда не денется. — Моё имя тебе знать не нужно. А вот то, что твоя дочь находится у меня в гостях — для твоего дома знание исключительно важное.