Виктория сидела напротив, почти растворившись в мягком полумраке салона. Свет, пробивающийся через окно, очерчивал её силуэт, выделяя его на фоне холодного и унылого пейзажа за стеклом. Княжна молчала, погружённая в свои мысли, её взгляд был устремлён за окно, где мелькали пейзажи в оттенках коричневого, золотого и тускло-зелёного: пожухлая трава, озябшие деревья с опадающими листьями, серые ленты дорог, протянувшиеся до горизонта, и редкие дорожные указатели, исчезающие в тумане.
Руки Светлицкой покоились на коленях, тонкие пальцы слегка переплетались, создавая впечатление сосредоточенной отрешённости, но не расслабленности. Чёрный плащ, аккуратно облегающий её фигуру, подчёркивал бледность лица и светлый оттенок кожи. Каштановые волосы княжны были убраны в аккуратный пучок на затылке, но несколько тонких прядей выбились и обрамляли её лицо, придавая вид лёгкой небрежности и уязвимости. В полутьме салона её глаза казались глубокими и таинственными, отражая мелькающие за окном пейзажи. Я мельком подумал, что даже сейчас, когда мы остались наедине, она держалась настороженно, словно ожидала чего-то неприятного или, напротив, пыталась скрыть внутреннее беспокойство.
Впрочем, особо сильно переживать о мыслях Виктории мне сейчас было некогда, потому что голова оставалась всё ещё напрочь забита недавними событиями. После того как были подписаны договоры о мирном соглашении между моим родом и Пожарскими, жизнь начала постепенно возвращаться в привычное русло. Казалось бы, это должно принести облегчение, но меня не покидало ощущение, что всё это лишь временная передышка перед новой бурей. Война отступила, но её тени всё ещё скользили по краю сознания.
Тем не менее, мой клан вернул свои земли, и это однозначно повод для триумфа и радости. Темногорск — наша бывшая столица, город с богатой историей и традициями — вновь находился под моей юрисдикцией. Мы направлялись туда, чтобы заново осмотреть свои владения, почувствовать пульс родной земли. Но вместо торжества я ощущал лишь нависающий груз гигантской ответственности и понимание того, что впереди ждёт ещё больше трудностей и испытаний.
Воспоминания о резиденции под Москвой вызывали во мне смешанные чувства — от горечи утраты до твёрдой решимости вернуть былое. Земля возвращена императором, но от самого дворца, некогда там находившегося, осталось и того меньше, чем можно было сейчас найти на Астафьевском. Там не осталось ни фундамента, ни развалин, ни чего другого, что могло напоминать о былом величии нашего рода. Это служит ярким напоминанием о том, с какой жестокостью и беспощадностью обошлись с моими предками наши враги. Впрочем, я в этом плане от их методов ушел не намного дальше и обходился с врагами ровно так же, так что удивляться тут нечему.