Не отстают и новгородские купцы, приславшие отряды словенских копьеносцев, что уже присоединились к основным силам Оттара Большого Ножа в Самбии.
Великое дело задумал ярл. Великое и опасное.
— Увлеклись сказками, Фёдор Андреевич? — спросил Разводилов, усаживаясь за стол в гостиной моего особняка в Ишиме.
— Можно и так сказать… — ответил я. — Других-то источников у меня нет. Остаются только сказки.
— Источников, которые рассказывают о чём, Фёдор Андреевич? — въедливо уточнил Разводилов.
— О Тьме, — пояснил я, откидываясь на спинку стула.
Книга «Сердце Тьмы» легла на стол в закрытом виде. Читалась она тяжело, всё-таки это было далеко не художественное чтиво. А времени взяться за неё всерьёз у меня не хватало. Постоянно находились дела поважнее.
Накануне встречи с Разводиловым мы с Авелиной обсудили один вопрос, который остро встал перед нашим родом. Нужно было выполнить задачу, порученную царём. И выполнить её хотели вовсе не из-за срочности поручения. А потому что касалась она наших родовых владений.
Освобождение земель Покровских, а ныне нашей земщины. Именно это, в первую очередь, требовалось для того, чтобы род и дальше процветал. И можно было бы не торопиться, всё же никаких сроков царь не ставил… Да только мы с Авелиной сами понимали, что времени мало.
И всё потому, что я был «неудержимым».
Их век недолог, как мы сумели понять. Жизнь таких, как я, чётко отмерена последним, десятым рангом, после которого «неудержимый» либо гибнет, либо переходит на сторону Тьмы.
Да, можно пытаться, можно какое-то время удерживать себя от последнего кризиса… И всё же он неминуем. А значит, рано или поздно обязательно придёт.
И тогда всё. Моя история закончится. И, возможно, не только моя, но и ещё только возрождающегося рода. Ведь поставить род на ноги за год-два невозможно.
А именно столько, если я не перестану прыгать от кризиса к кризису, у меня и осталось.
Логика у наших с Авелиной рассуждений была простая. Я проскочил первые пять рангов меньше, чем за один год. Во многом благодаря тому, что имел идеальную энергетическую структуру. А отчасти, потому что в любой опасной ситуации просыпалась моя первооснова, которая, вероятно, и усиливает меня активнее всего.
Скрывать от жены свои таланты по ускорению восприятия я не стал. Не могу сказать, что доверял Авелине на сто процентов… Но где-то на девяносто восемь уж точно. И дело не в том, что мы успели друг друга полюбить. Хотя и не без этого, чего скрывать… Просто мы с ней оказались в одной лодке. И выплыть по отдельности не могли при всём желании.