Я не пробивал их оборону. Я просто просочился сквозь нее, как вода сквозь сито.
Внутри шатра царила тишина, нарушаемая лишь ровным, глубоким дыханием спящего Гепарита. Он лежал на своей походной кровати, сбросив парадный мундир, в одной простой рубахе.
Его лицо было безмятежно, черты расслаблены. Слишком безмятежно для человека, который на рассвете собирался отправить на убой двести тысяч человек
Я встал у его изголовья. Затем, одним плавным, отработанным за долгие годы движением, выпустил из кончиков пальцев тончайшие, почти невидимые даже для меня нити. Они выстрелили в темноте, словно щупальца тененого монстра, обвивая его конечности, туловище, шею, за долю секунды опутывая его с ног до головы в плотный, шелковистый и смертельный кокон.
Он проснулся мгновенно, как и ожидалось от мастера его уровня — инстинкты, выточенные годами тренировок, сработали без участия сознания. Но было уже поздно.
Нитки не просто сковывали движения — они впивались в энергетические каналы, блокируя циркуляцию Потока в его теле, парализуя саму возможность использовать силу. Мощные мускулы вздулись под кожей, но не смогли даже надорвать кокон.
Глаза распахнулись, залившись чистым, животным, немым ужасом, когда он увидел меня. Он пытался крикнуть, призвать стражу, но его голосовые связки были зажаты туже стальных тисков.
Единственное, что он мог делать, — это смотреть. Смотреть на меня, склонившегося над ним в ночной темноте, на лицо, в котором не было ни гнева, ни ненависти.
Я покачал головой, глядя в его широко распахнутые, полные ужаса и немого вопроса глаза.
— Жаль, — тихо произнес я, и мой голос прозвучал как шелест сухих листьев в этой гробовой тишине. — Будь ты менее упрямым ослом, все могло бы сложиться иначе.
Я сконцентрировался, и мое сознание разделилось на несколько независимых потоков, одновременно удерживая парализующие нити и формируя в воздухе вокруг его тела восемь сложных энергетических конструкций.
Это не было одно Буйство, а комбинация нескольких десятков их, работающих в идеальной синхронности, как части часового механизма. Вихрь придал каждой конструкции свойства невероятно острой и проникающей энергии, способной рассечь любую защиту, сформированной в форме змеиных голов с разинутыми пастями — точь-в-точь как в фирменной технике клана Альфард, «Восьми Главах Гидры».
Легкое движение воли — и все восемь «голов» синхронно впились в его тело в ключевых точках: висок, основание черепа, сердце, солнечное сплетение. Тихий, влажный хруст ломающихся костей и разрываемых тканей и короткое, мгновенное свечение, выжигающее внутренности дотла, но оставляющее почти нетронутой внешнюю оболочку.