Это было как счет: Один, Два, Три, Четыре… Три не могло идти после Четырех, а Два идти до Одного.
Тем не менее, Юлианна не могла сказать такое просто так.
Хорошо, допустим, рандомно переставлять сферы и уровни было невозможно. Но значило ли это, что иная последовательность в принципе невозможна?
Что, допустим, нельзя сначала каким-то образом до предела усилить Потоком тело, примерно как сделал это Архан, а затем уже на этой основе приступать к упражнениям по контролю Потока? Такая возможность уже не вылядела абсурдно, хотя и казалась куда менее рациональной.
Вот только я не учитывал то, что четыре известных мне сферы: Штиль, Течение, Буйство Стихий и Сдвиг Тверди — это не вся практика Потока. Как минимум существовала еще и таинственная сфера Проявления Жизни, и, возможно, над ней были и другие, о которых на Тихой Звезде могли пока что только мечтать.
Обладай я большими знаниями и большим арсеналом доступных уровней и сфер, стало бы придумывание новых путей для практики Потока проще? Определенно стало бы.
Тем не менее, по словам Юлианны, я уже нашел свой путь. Свой путь практики Потока? Но я ведь шел по совершенно стандартному пути. Штиль, Течение, Буйство Стихий, Ледник, Вулкан, Остров Пепла…
Стоп. «Я шел по стандартному пути»? Я?
Нет. Это ведь был не я. Ананси, хотя и был связан с моей душой, оставался отдельной сущностью, и это именно он практиковал Поток, пока я сам из-за ограничений тела был, по сути, просто его обузой.
Только когда мое тело захватил искаженный поток и мы с Ананси поменялись местами, после чего мы оба достигли Сдвига Тверди. По факту Я не проходил ни Штиля, ни Течения, ни Буйства Стихий.
Можно ли это было назвать «моим собственным путем»? Хотелось бы сказать, что да, но к подобному итогу привела не моя практика, а стечение обстоятельств, начатых даже не мной, а моей биологической матерью и одним безумным ученым.
Но тогда в чем же «мой путь»?
Я открыл глаза, взглянул на лежащего у стены Ананси. В битве с Расколами Земли на него, выступающего в роли центра и стабилизатора паутины, пришлись все удары энергии от всех столкновений с противником. Они были многократно ослаблены из-за мощи самой паутины, но их было такое количество что Ананси сейчас был не в состоянии даже поднять лапу и до лаборатории его тащили на грузовике.
Встав, я подошел к своему товарищу и другу, с которым мы были вместе уже шесть долгих лет, мягко погладил по хитину. Ананси послал мне благодарный импульс.
Сепа, скрытая в изолированном пространстве в груди Ананси, в ответ на такие проявления нежности презрительно «фыркнула». Разумы обоих были куда глубже и сложнее, чем у обычных насекомых, и Ананси скорее походил на преданного и верного пса, а Сепа — на флегматичную и вечно всем недовольную кошку.