— Возможно, в подсобке найдется что-то похожее? — спросил я, решив закончить обмен кодовыми фразами, несмотря на сомнения.
В руках продавца словно из ниоткуда появился обрез, дуло направлено на меня.
Неужели я себя уже чем-то выдал?
— Этот пароль отозвали две недели назад, — произнёс продавец, растягивая слова. — И я тебя не знаю.
Я сделал шаг в его сторону.
— И не должен знать, — произнес я настолько уверенно, насколько это вообще было возможно. — Но, наверное, должен знать Ге У Нью, — его глаз дернулся. — Так вот, он мертв. А я — последний, кто видел его живым. И это было как раз около двух недель назад, на протяжение которых я добирался сюда. Так что мне очень жаль, что я не в курсе актуальных паролей. Но, пожалуйста, не мог бы ты позвать кого-нибудь более компетентного? У меня есть информация, передача которой вышестоящим должна произойти как можно быстрее.
Продавец не опустил обрез. Но его правый указательный палец слегка дёрнулся — едва заметный сигнал помощнику, копошившемуся у полок с зельями. Тот исчез за занавеской без лишнего шума. Хорошо обучен.
Я позволил себе на секунду расслабиться. Но именно отдыхать было рано. Пока.
Где-то в глубине здания скрипнула дверь. Вскоре ко мне уже вышел другой человек. Невысокий мужчина с неприятным, каким-то скукоженным лицом, осморел меня с ног до головы и поманил за собой.
Я прошел за стойку, затем по недлинному коридору до двери в подвал. Спустившись по лестнице на пару этажей, я оказался в сыром каменном мешке, тут же навеявшем неприятные воспоминания, еще свежие в памяти.
Дверь захлопнулась за спиной с глухим стуком.
— Раздевайся, — кратко произнес мужчина, толкая меня к единственному в подвале столу.
Хозяин книжной лавки тоже был тут, как и еще один незнакомый мужик, судя по габаритам и мечу в ножнах — охранник. Но скорее всего, пока все будет идти гладко, они не сдвинутся с места.
Я медленно расстегнул и снял куртку, скукоженный тут же выхватил ее из моих рук и принялся шаркать ладонями по карманам, подкладке и швам. Та же участь постигла ботинки, рубаху, майку, носки и штаны.
Благо, дальше раздеваться уже не заставляли, и насчет моих ног, неестественно и нездорово худых по очевидным причинам, тоже никто ничего не сказал.
— Хорошо, — кивнул скукоженный наконец. — Одевайся и иди за мной.
Из подвала мы не вышли. Наоборот, пройдя в соседнюю дверь, спустились еще ниже, до довольно длинного коридора, по которому вслед за скукоженным я прошел в самый конец, до еще одного каменного мешка с таким же минималистичным убранством.