Нас, после потери пятерых воинов и Санчо, оставалось двадцать семь, с учетом меня и моего сына Бера. Пока для Санчо и павших Русов рыли могилы, мной овладело полное безразличие. Казалось, что со смертью моего сына утратился смысл жизни. Так тяжело мне не было никогда — даже тогда, когда, вернувшись в Максель с Натой узнал о смерти Михи и Нел, моей первой жены. Перед глазами проплывали картины из нашей общей с Санчо жизни: как он впервые увязался за мной при моем бегстве от племени неандертальцев. Как самоотверженно сражался в Плаже во время нападения врага. Весь израненный он и тогда спас мою жизнь и остался живым. Вспоминал как посылал ему телепатический сигнал о помощи, находясь в яме в Берлине.
Слезы непроизвольно накатывали, мешая смотреть на работу людей, рывших могилы. Усилием воли сдерживал рыдания, готовые вырваться наружу. Все Русы знали как мне дорог Санчо, но показывать столь явную слабость означало потерю уважения с их стороны. Комья земли падали на моего сына, пока полностью не скрыли его. Никто не проронил ни единого слова, в этом мире уважение к погибшим проявлялось не словами, а молчанием. На надгробье установили огромный валун, только усилиями пятнадцати человек смогли прикатить его к месту захоронения. Никто, ни зверь, ни человек не потревожит прах Санчо, надежно укрытый каменной глыбой.
— Бер, пусть люди залечат раны, отдохнут. С утра пустимся в погоню, велика Африка, но не скроются твари от нашего возмездия, — сын коротко кивнул, отдавая распоряжения. Двое лучших разведчиков из его отряда только что вернулись с новостями про врага.
— Они бежали в сторону умирающего солнца, — Гуми махнул рукой на запад, — бежали быстро, шаги большие, бросили шкуры и жерди для хижин.
В эпоху каменного века большинство дикарей предпочитало переносить с собой жерди-остов своей хижины. Прибыв на новое место, за пару минут устанавливался остов и накрывался шкурами. Конструкция хижины примитивна проста, но быстрота ее сборки была на руку дикарям. Не везде найдется подходящего размера стройматериал, а каменными топорами рубить молодые деревца довольно проблематично.
На заре становления Русов, такая практика была и у них. Лишь получив нормальные железные топоры, они избавились от привычки таскать с собой остов будущей хижины. То, что Сару избавлялись от драгоценных в их положении жердей для хижины, свидетельствовало о панике. А брошенные шкуры, бесценный материал для дикарей, лишь подтверждал мои догадки: Маркози в страхе спасался бегством. Такими темпами они начнут оставлять в саванне детей и женщин, если те не будут поспевать за скоростью мужчин.