Пришлось двинуться вперёд, навстречу мятежникам и, дойдя до Вуза, закрыть его от огня.
В меня то и дело впивались стрелы, арбалетные болты, отравленные дротики и круглые пули, но ничего из этого не могло пробить Укрепление тела . Поэтому я, пользуясь тем, что сторонники южного рудознатца с упоением пытаются меня убить, занялся Вузом.
Закрыв его собой, я влил ему в рот зелье Исцеления и, не в силах сделать что-либо ещё, повернулся к нападающим.
— Даю вам ещё две минуты, — громко произнёс я. — После чего вы все умрёте.
Больше всего я боялся, что вставшие на мою сторону гремлины проявят инициативу, и показательная порка свиты южного рудознатца обернётся серьёзным кровопролитием. Но пока что ситуация оставалась более-менее под контролем.
Члены совета, окружив своих лидеров, дисциплинированно отошли в стороны, чуть ли не прижавшись к стенам, а семью Вуза прикрыли и удерживали на месте республиканские гвардейцы.
Честно говоря, первым делом я испугался именно за них. Хоть они были гремлинами, но по их взглядам было видно — этой семье не чуждо понятие чести. И если бы не гвардейцы, они бы обязательно вступили в бой. И дело не во мне — на меня, думаю, им было пока что плевать — а в самом Вузе.
Я же вписался за ставшего генералом полковника по банальной причине — сделав выбор в мою пользу, он стал моим человеком.
Что до мятежников, то тут всё было непросто.
Их можно было убить одной Цепной молнией — я чувствовал в себе силы на это. Но тогда гражданской войны точно было бы не избежать. Мне же нужна была единая страна.
К тому же, чем дольше я стоял под огнём мятежников, тем сильнее укреплялись мои позиции.
Смысл восстания был в том, чтобы убить диктатора. И я только что дал понять — этот план не сработает. Оставалось надеяться, что рудознатец не просто так занимает своё положение.
— Минута, — произнёс я, смахнув со лба превратившуюся в свинцовую лепёшку пулю. — Что до остальных — благодарю за терпение. Это было неизбежно, и чем раньше мы покончим с попытками элит взбрыкнуть, тем эффективней сможем сражаться против гегемонии ксуров.
Наверное, со стороны это выглядело странно — я стоял под огнём и невозмутимо рассуждал о планах Республики.
И я очень надеялся, что мятежники впечатлятся.
К счастью, так и произошло.
— Довольно! — рудознатец поднял руку, и огонь тут же прекратился.
Люди деда тут же двинулись к мятежникам, следом потянулись гвардейцы. Но не успел я отдать приказ остановиться, как рудознатец опустился на колено.
— Я подтверждаю назначение мастера Вана! — выдавил из себя гремлин. — И прошу уважаемого диктатора взять мой клан под личное управление!