— Вот зараза. Не захотел живым сдаться, — сказал Портной.
Смерть Бульдога на нас произвела странное, гнетущее впечатление.
Вроде и преступник. Но вот был человек и нет человека.
— Ладно, ребята, на этом точно финальная точка, а вернее выстрел поставлены. Пора домой.
Мы сели в машину к уже знакомому Серго.
Портной с нами не поехал. Он на другой машине повез шкатулку с сокровищами в управление.
Когда мы отъезжали, сотрудники пытались выловить всплывшее тело мертвого Бульдога.
Всю дорогу до дома мы молчали. Каждый переживал произошедшие события в себе, не желая ни с кем делиться сокровенными впечатлениями. Даже вечно неугомонный Пашка молчал и думал о чем-то.
Серго высадил нас во дворе. Теперь, когда все преступники пойманы, этот двор казался таким тихим и безопасным, что и не верилось, что буквально еще вчера вечером я дрался здесь с бандитом Чесноком.
Идти домой не хотелось. Мы пошли к Катьке. Она знала, что у нас сегодня был запланирован адрес, сидела дома, болела и переживала.
Даже Пашка пошел, хотя всегда очень боялся заразиться от больных.
Мы рассказали обо всем Кате. О том что расследование закончено, клады все найдены, и нам больше ничего не угрожает. Она нас выслушала, похлопала радостно в ладоши и спросила:
— И что на этом все?
Я тоже задавался этим вопросом. И не мог поверить в том, что на этом все.
Но похоже это и правда был конец. И мы не узнаем, что нашли в швейцарском банке, удалось ли вывезти находки из Швейцарии. Куда пошли деньги, вырученные от найденных кладов.
Дни тянулись за днями. От Портного не было слышно ни звука. Дважды к нам заходил товарищ милиционер Сахаров, проверить все ли у нас с мамой в порядке. Но и он ничего не знал. Госбезопасность никогда не спешила делиться своими секретами.
Начались занятия в школе. Мы начали готовиться к поступлению в комсомол. События августа этого лета начали постепенно забываться. Все текло своим чередом.
Однажды во время заседания Совета дружины после решения всех рутинных вопросов, товарищ Катюнин поднялся и взял речь:
— Товарищи пионеры, к нам поступило письмо из управления НКВД.
Слова эти прозвучали как пушечный выстрел посреди ночи. Ребята в зале все замерли и похоже затаили дыхание. Что могло потребоваться грозной, но справедливой госбезопасности от простых пионеров.
Катюнин зачитал письмо. В нем выражались слова благодарности пионерам Тимуру, Павлу, Владиславу и Екатерине за оказанную помощь государственным органам безопасности в поимке особо опасных преступников и поиске и обнаружении кладов большой ценности.
А также каждого из нас наградили именными чесами «Молния» с индивидуальной гравировкой, но одной общей формулировкой «За героизм».