– Потому что по карте там ручей, мужчина мог пойти к воде, – терпеливо поясняю я.
– А… Понятно. А как вы определяете, где искать в первую очередь?
– По последней точке контакта. Сейчас не время для лекций.
Не оборачиваюсь, слышу за спиной учащенное дыхание и легкий скрип снега под ее ногами. Через тридцать секунд:
– А этот потеряшка… то есть, Виктор… он что, просто вышел погулять?
– Не знаю зачем он отправился в лес, – раздражение нарастает с каждым новым вопросом, которые льются бесконечным потоком.
– А мы его… Викто-ор! – Она вдруг кричит во всю глотку, заставляя меня вздрогнуть. Я резко оборачиваюсь.
– Что ты делаешь?
– Зову! Вы же сказали, надо звать по имени. Викто-ор!
Она кричит искренне, с надрывом, сложив руки рупором. В лесу эхом отдается ее голос, с веток осыпается снег. Мой глаз едва заметно подрагивает.
– Не надо орать, как на пожаре, – сжимаю переносицу пальцами. – Нужно кричать нормально, периодически. Чтобы слышать возможный отклик. А распугала все, что можно.
– Ой. Извините, – виновато улыбается и смолкает.
Целых две минуты тишины. Я уже почти расслабляюсь, сверяясь с GPS. Потом слышу за спиной приглушенный шепот:
– …вот, ребята, мы в лесу, ищем человека по имени Виктор. Температура минус пятнадцать, ветер. Влад, наш координатор, сказал, что идем к ручью…
Я замираю. Медленно, очень медленно поворачиваю голову. Она стоит, отвернувшись, и нашептывает что-то в телефон, который держит на уровне груди.
– Ты сейчас что делаешь? – строго спрашиваю я, а она дергается и роняет телефон в снег.
– Ой, напугал! – фыркает Настя и лихорадочно выкапывает аппарат из снега. – Я, между прочим, работаю. Не заметно?
Смотрю на нее и мне не хватает слов.
– Если сядет батарея или телефон замерзнет, у тебя не будет связи. И навигатора. И фонаря. Поздравляю.
Она молча сует телефон во внутренний карман и надувает губы. А я почему-то чувствую себя виноватым. Просто прекрасно.
Мы снова идем, но теперь Чудина идет тихо, а я чувствую ее взгляд у себя в затылке. Как назойливую мушку.
– Ну что, Влад, как ассистент? – спрашивает с усмешкой Игорь.
– Лучше бы собаку взяли. Та молчит и пользы больше, – бурчу в ответ.
Игорь смеется, Настя улыбается какой-то кривой, натянутой улыбкой. Мне от этой улыбки становится еще противнее.
Мы выходим к ручью. Следов нет, только гладкая снежная корка, вздувшаяся над темной водой.
– Работаю на отклик. Виктор! – кричу я, придерживая рукой рацию. Мой голос гулко расходится по замерзшему руслу. Тишина в ответ. Только ветер в вершинах сосен.
– Виктор! – кричит Настя, но уже без прежнего энтузиазма. Ее голос звучит тонко и потерянно.