И это хорошо.
— Что ж, Чернов, этот твой дар отлично вписывается в то, что я задумал, — Фирсов коварно усмехнулся. — Сыграем в злого полицейского и очень злого! Ты будешь просто злым. Нагнетай атмосферу и пугай их мной.
— После победы в войне я в своём праве и могу делать что хочу, — подхватил я идею. — Они все принадлежат мне, и прекрасно это знают. Так вот на моём фоне вы — вообще ужасный ужас.
— Именно так, Чернов! — одобрительно кивнул граф. — Как ты там говорил? Цепной пёс системы?
Дон! — начали отбивать время те самые фамильные часы, стоило нам только войти в дом.
В остальном — полная тишина. Только наши тяжёлые неспешные шаги по деревянному паркету, как знак надвигающейся беды. Мне аж самому немного жутко стало.
А чтобы жутко стало всем остальным, я выпустил свою ауру!
Дон!
С каждым шагом, с каждым ударом часов я усиливал давление. Астральным зрением я прекрасно видел собравшихся в гостиной Скёрстов и то, как проседали их ауры, сдуваясь под моим напором, по мере нашего приближения.
Дон!
Сильнее, ещё сильнее! Графу по должности полагается, пусть терпит. А остальные должны чувствовать поступь неотвратимого.
Дон!
Мы с Фирсовым вошли в гостиную. Всё семейство Скёрстов, полтора десятка старых и малых, расположились на диванах и в креслах. Все как один сидели молча и неподвижно. И даже непоседливые малыши уловили настроение взрослых, и буквально оцепенели от ужаса.
Дон!
Я думал, что сейчас Василий Фёдорович что-то скажет, однако он окинул пристальным взглядом каждого из Скёрстов, и молча потопал по паркету дальше, в соседнюю комнату.
Дон!
Открыв для меня дверь, граф обернулся.
— Мария Викторовна, — назвал он имя той самой внучки Леопольда, с которой мы уже успели познакомиться во время моего первого визита в усадьбу.
То есть как познакомиться? Я в неё револьвером тыкал.
А больше… больше Фирсов ничего и не сказал. Ни «пройдите за нами», ни «вы первая». Даже головой не мотнул. Просто «Мария Викторовна», как приговор, и холодный пронизывающий взгляд. Профессионал, что тут скажешь! Не хотел бы я побывать у него в застенках.
Дон! — ударив последний раз, часы пробили полдень, и в наступившей тишине мы отчётливо услышали, как Мария Викторовна проглотила комок в горле.
Н-да…
Кажется, тут и без дара Тёмной все напуганы до усрачки. Планочку мы с графом задрали прямо с порога.
Комната, в которую мы вошли, оказалась похожей на мини-библиотеку. Письменный стол, несколько стульев и стеллажи с книгами вдоль стен.
— Мария Викторовна, — начал я, доставая памятный девушке револьвер, — я хочу, чтобы ты поняла одну вещь. Я пощадил тебя в прошлый раз, но в этот раз твоя жизнь и жизнь твоих близких будет зависеть от того, что ты скажешь графу, — я выпустил свою ауру, активировав следом и дар Тёмной, и рявкнул: — Поэтому настоятельно рекомендую говорить правду, всю правду и ничего кроме правды!