Наверное…
Я остановился на обочине. Выйдя на всякий случай, я положил руку на капот и призвал душу носорога. Почувствовал, как она неуклюже, но послушно устремилась в металл. На мгновение мне показалось, что кабриолет слегка задрожал.
— Ну как тебе? — спросил я вслух.
Ответа, конечно, не последовало, но я ощутил волну удивления и любопытства, исходящую от машины. Носорог явно пытался освоиться в новом «теле».
Внезапно кузов начал меняться. Металл словно поплыл. Выправились вмятины, без следов исчезла ржавчина. Цвет сменился с потрепанного грязно-бурого на глубокий серый с металлическим отливом. Колеса стали шире, а диски массивнее. Крыша, прежде складная, теперь намертво приросла к корпусу, став частью усиленного каркаса, и явно нарастила толщину.
Я обошел машину, любуясь переменами. Такое впечатление, что легкомысленный кабриолет, призванный покорять сердца девушек, прошёл глубокий тюнинг. Вроде и модель та же, но её будто листами брони обшили. Даже стекла стали толще!
— Отлично, девочка, — похлопал я по капоту. — Ты прекрасно справилась!
В ответ машина издала низкое урчание. Я открыл дверь и заглянул внутрь. Салон тоже преобразился: сиденья стали кожаными, на вид шире и удобнее, панель приборов тоже покрылась шероховатой кожей.
Рычаг переключения передач же подозрительно напоминал бивень. А пепельница — приоткрытую зубастую пасть.
Прислушавшись к ощущениям, я понял, что душа носорожки изрядно потратилась на вселение и трансформацию, и теперь ей нужна была энергия. Недолго думая, я скормил ей несколько красных ядрышек из заначки. Положил в приоткрывшуюся пасть, и их как корова языком слизала.
А машина довольно заурчала.
— Ну что, прокатимся? — спросил я, захлопнул дверь и провёл руками по шершавому рулю.
Как бы ни была носорожка приучена к седлу при жизни, а объездить всё равно надо самому.
Машина завелась с пол-оборота, издав рык, больше подходящий танку, чем легковому автомобилю. Я плавно тронулся с места, чувствуя, как уверенно машина держит дорогу. Мощь и защищенность носорога прекрасно воплотились в этом новом обличье.
— Габи упадёт в обморок, — улыбнулся я, направляясь обратно к дому.
— Эй, — я ткнул госпожу Куэтцпальи ложкой для обуви в бочину. — Вставай давай.
— М-м-м-м? — та кое-как продрала глаза и первым же делом схватилась за телефон, чтобы проверить, сколько сейчас времени. — Ты совсем что ли?
— Поговорить надо, — я расплылся в доброй улыбке.
— А утром никак? — нухмурилась Габи.
— Никак, — пожал я плечами. — Я уезжаю прямо сейчас.
— А… Ым… Гхым, — ото сна кашлянула ацтечка и таки вылезла из постели. — Я слушаю.