Всё-таки, надо бы предупредить о своём приезде.
Вот только звонить со своего телефона — не вариант. Мне ни в коем случае нельзя засветиться в Ацтекской империи, во избежание дипломатического скандала.
— Уважаемый, — обратился я к продавцу, — а не найдётся у вас здесь трубы с левым номером?
— О! Вы обратились по адресу! — толстяк отложил промасленную тряпку. — Друг одного хорошего знакомого моего брата может раздобыть всё что угодно! Может быть, у вас будут ещё какие-то пожелания?
— Выехать как можно скорее, — ухмыльнулся я и, подумав, добавил: — И чтобы за трубой слишком грязного хвоста не было.
Я многозначительно покосился на свой меч.
Ну да, благородный аристократ, предпочитающий путешествовать инкогнито, очевидно не местный. Может американец, может европеец, кто нас разберёт? Но одно любой бандит в этом мире знает наверняка: надо быть совсем на голову отмороженным, чтобы пытаться нагреть аристократа. Разве что за твоей спиной другой аристократ, побогаче и повлиятельнее.
Очень удивлюсь, если в этом захолустье бандитов крышуют аристократы.
— О, это чистая труба! А знаете что… — продавец вдруг задумался. — За тысячу я могу просто забыть свой телефон у вас в бардачке! Потом скажу, что потерял, скажем, через…
— Пять дней, — я не раздумывая согласился. — И постарайся не вспоминать об этом телефоне раньше этого срока. А ещё не стоит интересоваться распечаткой звонков.
Я вытащил из рюкзака две тысячи теоку.
— Это за неудобства, — я положил на капот первую тысячу, а за ней вторую, — а это на телефон закинь, не откладывая. И я очень расстроюсь, если мне не хватит. Лишнее оставлю на балансе.
— Господин, спасибо вам за щедрость! — залебезил толстяк, но я уже переключил передачу и вдавил педаль газа.
И тут же, отъехав метров триста, припарковался на обочине.
Все контакты в егерском телефоне были на своих местах. Первым делом я решил набрать с нового телефона того, по кому соскучился больше остальных.
— Алло? — ответил усталый голос.
— По лбу не дало? — хохотнул я. — Чего замученный такой, Евгеныч?
— Чернов⁈ — оживились на том конце провода. — Ты что ли?
— Я что ли.
— Ну охренеть теперь, — чувствовалось, что Жихарев неподдельно кайфует от разговора на родном языке и смакует каждое слово. — Не пишешь, зараза, не звонишь. Видели тут тебя в новостях с императорскими детишками. И то ли похвалить тебя теперь хочется, то ли под***ать, — Евгеныч поржал. — Ну давай, блин, рассказывай. Как ты там?
— Там — это где?
— В Коломне.
— А я не в Коломне, — я ощерился до ушей. — Я в Ацтекской Империи, Евгеныч! И уже на пути к тебе. Мчусь, как ветер, завтра к вечеру должен быть.