— Утюг дома забыл выключить… — выдал вдруг он, и добавил: — Что бы это ни значило…
— Нет у тебя утюга, и дома тоже нет, — покачал я головой. — У тебя даже тело и то ненастоящее, про твои вонючие обноски я и вовсе молчу.
— Давай уже, убивай, — вздохнул хрономаг.
— Да я уже заколебался тебя убивать, — хмыкнул я. — Так, Мальфир, давай отойдём на пару метров…
На всякий случай я прикрылся щитом.
— Боишься меня? — прищурился хрономаг. — А что это там…
Он задрал голову, прислушиваясь к необычному звуку.
— Да так, не обращай внимания. Чип развлекается.
Миииииууууу…
Не знаю, из какого мира был хрономаг, но звук падающей бомбы он явно слышал первый раз.
Бух!!!
И последний, — с облегчением понял я, глядя на ошмётки плоти колобка-нуллификатора в маленьком кратере.
Для проверки я пару раз моргнул. Мир не перезагружался.
Развернувшись, я шмальнул по порталам светом Кодекса, закрывая их все разом. Осталось уничтожить небольшую армию костяных тварей вперемешку с тварями Колыбели — и можно отправляться домой.
Белкусы — высшая раса!
Битва была окончена.
Я парил на Мальфире над полем, которое ещё час назад гремело от стали и магии, а теперь походило на гигантское кладбище. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом озона, горелой плоти и крови — коктейль, к которому я, кажется, уже начал привыкать. Плохая привычка для бывшего человека. Хотя я и сейчас человек, просто… усложнённый.
Фантомные боли от хронопетли до сих пор вспыхивали перед глазами видениями смертей, которых никогда не было. Девчонки мои, падающие под клинками костяных тварей. Снова и снова. Нервы звенели натянутой струной, и мне требовались неимоверные усилия, чтобы не дёргаться от каждого резкого звука.
Но сейчас я не воин, а командир. А первая обязанность командира после боя — подсчитать цену победы.
Внизу гигантский трансформер Пандоры с протяжным стоном металла, который звучал как вздох облегчения, распался на десятки более мелких роботов. Они, вместе с безмолвными рядами Мёртвого Легиона и быстрыми пятёрками инферн, принялись за зачистку. Это была уже не война, а рутинная, грязная работа — добивать недобитков и выносить своих.
Их, к сожалению, оказалось немало.
На окраине поля инферны развернули импровизированный госпиталь. Нага была уже без шлема, её мокрые от пота рыжие волосы прилипли ко лбу, и она короткими, резкими фразами руководила процессом. Она была как хирург в операционной — никакой паники, только дело.
— Эту сюда! Быстрее! — бросила она, указывая на раненую с оторванной рукой. — А этой уже ничем не поможешь. Артём!