— Логично.
Я тем временем занялся апельсином. Натёр цедру, отделил дольки от пленок и из остатков апельсинов выдавил сок, который смешал с цедрой.
— Зачем ты туда добавляешь апельсин, ведь там уже есть апельсин! — возмущенно завопил Лео.
— Так сказано в рецепте, — и тут я уронил на пол ложку. — Я очень тебя прошу, подними её, пока я вожусь с продуктами, пожалуйста.
— Нет, — покачал головой Лео. — Это неправильно.
— Что?
— То, что ты говоришь сейчас не к месту, так же, как и эта ложка, которая валяется на грязном полу, и которую даже если я и подниму, ты использовать всё равно не будешь.
— Так подними её и помой.
— Вот ещё.
— У тебя отзывчивость мороженой репы, Лео, — я начал раздражаться.
Демидов всё-таки соизволил поднять ложку и даже поболтал её под струей воды, а затем вместо того, чтобы положить эту несчастную ложку на стол, снова уронил её.
— Я беру свои слова обратно. У тебя отзывчивость не мороженой репы, а змеи. А мороженой репы у тебя, Лео, реакция, — сделал я логичный вывод.
— Дима, ты меня постоянно оскорбляешь, это меня раздражает, — сообщил Демидов. — А что ты делаешь?
— Режу утку. Что ты на меня смотришь? Не смотри на меня, смотри на утку, — рявкнул я.
— Я думаю о жире.
— И в чём связь между жиром и мной? — я удивлённо посмотрел на него. — Намекаешь, что я жирный? — и я озадаченно провёл рукой по плоскому животу. — Да, кажется, я форму начал терять, надо попросить Ваню меня погонять. Хотя, как только они нас поймают, погоняют меня так, что дым из ушей повалит. Так почему ты думаешь о жире?
— Я думаю о жире, которым покрыт этот кусок. Ты уверен, что это можно есть?
— А я молчу и режу, режу и молчу…
— А зачем ты отложил этот кусочек апельсина? — Лео чуть ли не под нож сунул свой нос.
— Чтобы украсить наш салат, — немного рассеянно ответил я.
— Его что, ещё украшать нужно?
— Представь себе. Ещё спроси меня, зачем я оставил этот кусочек утки.
— Я знаю, зачем ты оставил этот кусочек утки, — равнодушно повернулся к кастрюле с яйцами Демидов, хмуро глядя в неё.
— Нет, ты спроси меня, зачем я оставил этот кусочек утки, — настаивал я на своём.
— Зачем ты оставил этот кусочек утки?
— Я оставил этот кусочек утки затем, чтобы… Лео! Твои яйца готовы, твои хитрые перепелиные яйца.
— Угу.
— Что «угу»? Остуди, почисти их, а потом порежь салат!
Лео, что-то ворча себе под нос, кое-как справился с яйцами и долго рассматривал листья салата, продолжая что-то бубнить, чем раздражал меня неимоверно.
— С салатом не нужно разговаривать, его нужно резать, — напомнил я ему.
— А я, между прочим, с тобой разговариваю. Я с тобой общаюсь, а ты уже нарезаешь что-то новое.