— Любые гонения на магов следует остановить незамедлительно. Мне не нужна Гражданская война, которую возглавит кто-нибудь типа Гаранина, если на него попытаются нацепить браслет противодействия, — подумав, проговорил я. Мне не хотелось заниматься этой проблемой отдельно, а сейчас это можно было бы прекратить без каких-либо проблем. — К тому же я очень сомневаюсь, что смогу и, главное, захочу его останавливать.
— Я вас понял, — продолжал кивать наш героический президент.
— Ну и третье, — холодно продолжил я. — Вы так нелепо лишились секретаря. Этот слизняк Кирьянов, вместо того чтобы как мужчина пойти на казнь с высоко поднятой головой, предпочёл самоубиться… — я покачал головой. — Это настолько ужасно, что я просто не мог пройти мимо этой ужасной несправедливости. Поэтому я долго упрашивал Леопольда Даниловича, чтобы он проникся и осознал, как сложно героическому главе государства будет управлять страной вообще без секретаря.
— Что? — Яковлев уставился на меня так, что его глаза заняли пол-лица.
— Господин Демидов в итоге внял моим слёзным убеждениям и с неохотой согласился стать вашим новым личным секретарём, чтобы взвалить все заботы о герое на свои широкие плечи.
— Разумеется, это временно, — вставил своё веское слово Лео. — У меня нет времени, чтобы нянчиться с вами, господин президент, — последние слова были произнесены с брезгливой пренебрежительностью.
— С этого момента ни одна бумага не должна пройти мимо вашего секретаря, ни одна покупка, даже если вы решите сами выбрать себе туалетную бумагу, не должна быть не согласована с Леопольдом Даниловичем. Он имеет безупречный вкус и прекрасно разбирается во всём, даже в сортах туалетной бумаги. Ну а чтобы у вас не возникло даже мысли о том, чтобы стать совсем героическим президентом и совершить массу ненужных глупостей, я, пожалуй, слегка подстрахуюсь, — и я поднёс ладонь ко рту и быстро выдохнул заклинание.
На моей ладони образовался миниатюрный смерч, словно созданный самой Тьмой. Взмахом руки я направил его в сторону побледневшего от ужаса Яковлева. Смерч подлетел к груди президента и быстро исчез, растворившись в его безупречном пиджаке. Спустя десять секунд Яковлев вскрикнул и схватился за грудь в том месте, куда втянулся смерч.
— Сейчас у вас на груди находится забавная татуировка, прямо напротив сердца, — равнодушно произнёс я. — Если решите погеройствовать, то это будет последнее, что вы сделаете в своей жизни.
Дождавшись, когда Яковлев дрожащей рукой подпишет приказ о назначении Леопольда Демидова на пост своего личного секретаря, я встал, поднял довольно тяжёлую камеру и подошёл к двери. Проведя свободной рукой по дымке защиты, одними губами прошептал: «Спасибо». Дымка тут же исчезла, мазнув меня на прощание по запястью. Взявшись за ручку двери, я повернулся к Яковлеву.