— И вы… ничего не сказали?
— А зачем? — я посмотрел на неё. — Она делала свою работу — хорошо делала. Зачем мешать эффективному инструменту работать?
Алина снова открыла рот, закрыла его, потом снова открыла, но так и не нашла, что сказать.
Лилит в ответ рассмеялась:
— Ка-ка-ка! Ты мне нравишься всё больше и больше, котик. Просто невероятно прагматичный ублюдок!
Фея завизжала снова:
— НЕ СМЕЙ ОСКОРБЛЯТЬ ХОЗЯИНА!
— Иди в жопу, малявка!
— ДАЙ МНЕ СТВОЛ, ГЛЕБ! ДАЙ МНЕ СРОЧНО СТВОЛ! Я своими руками должна прикончить эту шпионскую тварь!
Я закрыл глаза, слушая их перебранку, и позволил себе усмехнуться. Да, это определённо будет занимательная поездка.
Подъезд к Котовску. .
За тонированным стеклом был Котовск, и он выглядел так, словно кто-то накинул на него грязное покрывало из серой материи. Небо было затянуто облаками, но это были не обычные дождевые облака — они были слишком тёмными, слишком плотными, неестественного грязно-серого цвета. Они висели низко над городом, давили на него своей массой, и казалось, что солнце никогда больше не пробьётся сквозь эту пелену.
Воздух… даже через тонированное стекло я видел, что он какой-то не такой. Серый, вязкий, словно пропитанный дымом и чем-то ещё — чем-то невидимым глазу, но ощутимым кожей. Город выглядел больным, умирающим.
Я прикрыл глаза и позволил магическому зрению развернуться.
Мир изменился, и я увидел истинную картину. Лей-линии — потоки магической энергии, которые пронизывают землю, здания, воздух, всё живое — обычно выглядят как светящиеся изумрудные реки, которые текут плавно и чисто. Здесь они были чёрными.
Не просто тёмными, а чёрными, как гниющее мясо. Я видел тромбы и сгустки грязи, застрявшие в потоках. Энергия не текла, а гнила на месте, превращаясь в яд, который отравлял всё вокруг. Чёрные пятна расползались по линиям, как плесень по хлебу, пожирая всё живое.
Я открыл глаза и почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость.
— Господин, — тихо позвала Алина, и я услышал напряжение в её голосе.
Я обернулся к ней. Она была бледной, прижимала пальцы к виску, и на лбу выступили капли пота.
— Ты в порядке?
Она покачала головой:
— Голова… началось сразу, как мы въехали в город. Как будто кто-то давит изнутри на череп. Это… это очень неприятно.
Я перевёл взгляд на Лину. Она смотрела в окно, и лицо было напряжённым, челюсти сжаты так сильно, что я видел, как играют желваки. Она не жаловалась, но по её виду было понятно, что давление чувствует и она.
— Ты тоже?
Она кивнула, не отрываясь от окна: