Степан Васильевич до сих пор не знал, что это означало, но он знал одно — Воронов не делал ничего без причины. Каждое его действие было продумано, а решение — взвешено.
Степан Васильевич посмотрел на своё отражение в зеркале и поморщился.
Но рядом с Хозяином я выгляжу как нищий попрошайка , — мрачно подумал он. — В этом старом тряпье я только опозорю его. Покажу губернатору и всем остальным, что Лорд-Протектор Воронцовска окружает себя жалкими неудачниками.
В дверь постучали — три коротких, вежливых стука.
— Войдите, — отозвался Степан Васильевич, отворачиваясь от зеркала.
Дверь открылась, и на пороге появился дворецкий Воронова в безупречном чёрном костюме. Степан Васильевич уже привык, что все, кто служил Калеву Воронову, были образцом профессионализма, вежливости и преданности.
— Доброе утро, господин мэр, — сказал он с лёгким поклоном. — Прошу прощения за ранний визит. Господин Воронов просил передать вам это.
Он протянул большую плоскую коробку из тёмного картона с логотипом престижного столичного ателье и небольшой запечатанный конверт.
Степан Васильевич принял коробку и конверт, удивлённо глядя на посыльного.
— Что это?
— От господина Воронова, — повторил тот с улыбкой. — Он сказал, что вам это понадобится сегодня. Кортеж выезжает через сорок минут. Я подожду внизу.
Он поклонился и вышел, тихо прикрыв дверь.
Степан Васильевич остался стоять с коробкой в руках, озадаченный. Затем положил коробку на кровать, вскрыл конверт дрожащими пальцами. Внутри была короткая записка:
«Мой представитель должен выглядеть соответствующе. К. В.»
Мой представитель.
Эти два слова поразили Степана Васильевича сильнее любых речей.
Хозяин считал его своим представителем. Не подчинённым или просто мэром города, а именно представителем.
Степан Васильевич медленно открыл коробку и замер, не веря своим глазам. Внутри лежал костюм — настоящее произведение искусства, какое он видел только на самых влиятельных людях страны.
Тёмно-синяя ткань безупречного качества, которая даже на ощупь казалась невероятно дорогой — идеальный покрой. Белая рубашка с французскими манжетами. Галстук сдержанного стального цвета с тонкой серебряной нитью. Запонки из матового серебра с едва заметной гравировкой. Даже ботинки — чёрные, кожаные, явно ручной работы.
Он достал пиджак дрожащими руками. На внутренней стороне была вшита шёлковая этикетка: «Степан Васильевич. Индивидуальный пошив.» Сшито на заказ специально для него и по его размерам.
Когда он успел? — ошеломлённо подумал Степан Васильевич. — Когда он успел снять мерки? Заказать это в столице? Сшить?