Они направились к лестнице. Григорий оглянулся на Даниила, и в его глазах читалось изумление.
— Это твой дар, паря? — прошептал он.
— Дар? Скорее проклятье. Но да, он самый, — тихо ответил Даниил.
Остальные тоже бросали на него удивлённые взгляды, но ничего не говорили.
Они поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Коридор был таким же запущенным, как и всё здание. В конце коридора виднелась массивная деревянная дверь с табличкой.
Григорий постучал.
— Войдите! — крикнули изнутри, голос прозвучал неожиданно резко, и даже зло.
Они вошли.
Кабинет мэра был большим, но запущенным. За массивным столом стоял мужчина лет пятидесяти — Иван Петрович Морозов, мэр Котовска. Изможденное лицо, тёмные круги под глазами, небритый, в помятом костюме, но главное — в его глазах горела какая-то лихорадочная злость.
— Ещё одни! — выкрикнул он, едва они вошли. — Сколько можно⁈ Каждый день одно и то же! Жалобы, требования, претензии! Я не могу! Слышите? Я ничего не могу!
Анатолий Викторович попытался шагнуть вперёд с папкой документов.
— Иван Петрович, город в тяжелой ситуации, и мы пришли с официальным обращением…
— К чёрту ваше обращение! — мэр схватил со стола стопку бумаг и швырнул их на пол. — У меня тут сотни обращений! Все хотят, чтобы я что-то сделал! А я ничего не могу! Ничего!
Он обошёл стол, двигаясь к ним, и Даниил увидел — мэр был на грани срыва. Руки дрожали, лицо красное, дыхание тяжёлое. Это была та же агрессия, которую Даниил видел у десятков людей в городе.
— Уходите! — мэр подошёл вплотную к Григорию, ткнул пальцем ему в грудь. — Все уходите! Надоели!
Григорий отшатнулся, но мэр схватил его за куртку.
— Думаете, я не пытался⁈ Думаете, мне нравится смотреть, как город умирает⁈
Вадим и Коля двинулись вперёд, готовые оттащить мэра, но Даниил опередил их.
Он шагнул между мэром и Григорием, положил руку на плечо Ивана Петровича и направил свой дар, усиливая воздействие — состояние мэра было еще более тяжелое, чем у других людей.
— Иван Петрович, — сказал он тихо, спокойно. — Дышите. Глубоко дышите. Мы не враги. Мы здесь, чтобы помочь.
Волна успокоения накрыла мэра. Его хватка на куртке Григория внезапно ослабла. Он моргнул, словно очнувшись, посмотрел на свои руки, потом на Даниила.
— Я… что я… — голос сорвался. — Господи, что со мной творится?
Он отпустил Григория, отшатнулся назад, оперся о стол.
— Голова… голова раскалывается уже неделю. Не могу спать. Всё раздражает, хочется кричать, бить… — он провёл руками по лицу. — Я же не такой на самом деле. Я не…
— Мы знаем, — тихо сказал Даниил, продолжая держать руку на его плече, продолжая направлять успокаивающую энергию. — Вы больны, как и весь город. Это не ваша вина.