Лицо «Дениса» исказилось презрительной усмешкой. Он схватился за край моего столика и наклонился ближе.
— Слушай сюда, Воронов, — его голос был полон яда. — Не знаю, как ты сумел надуть этих деревенщин своими фокусами, но здесь ты никто. Клан Карташовых только что прибрал к рукам три крупнейших предприятия в этом жалком городишке. Мы здесь хозяева. А ты… — он презрительно хмыкнул, — ты просто мусор из обнищавшего рода, который забыли выбросить.
Его друзья загоготали. Один из них положил руку мне на плечо.
— Знаешь что, Воронов, — начал он снисходительным тоном, — если будешь хорошим мальчиком, может, мы возьмем тебя на работу. Нам всегда нужны уборщики в новых офисах.
— Или швейцар, — подхватил третий. — В таком костюме ты будешь отлично смотреться, открывая двери настоящим господам.
Я успел заметить как Марина в ужасе прикрыла ладонью рот. Как остальные посетители вытаращились на этих идиотов с такими выражениями, словно перед ними были живые трупы.
Затем я посмотрел на руку у себя на плече. Потом медленно поднял взгляд на ее владельца.
— Три секунды, — тихо произнес я. — Чтобы убрать руку.
— А то что? — парень попытался сжать мое плечо сильнее, демонстрируя силу. — Ты на нас пожалуешься своему дворецкому?
Денис расхохотался.
— Да брось, Егор. Этот клоун даже в магию толком не умеет. Я слышал, он в академии был худшим учеником. Единственное его достижение — он умудрился не сдохнуть на экзамене и каким-то чудом прошел «Вызов истины». Не иначе как выпросил помилование.
Да трех досчитать не получилось.
Я даже не двинулся, а лишь просто позволил крошечной, микроскопической части своей силы просочиться наружу.
Волна ментального давления прокатилась по кафе.
Для остальных посетителей это было похоже на внезапный порыв холодного ветра. Чашки дрогнули, кто-то поежился, не понимая почему.
Но для тех пятерых, что окружали мой столик, это было совсем другим опытом.
Это было похоже на то, как если бы они внезапно оказались на дне океанской впадины. Как если бы небо раскололось, и оттуда на них посмотрело нечто древнее, холодное и абсолютно равнодушное к их существованию. Как если бы они вдруг осознали, что стоят не перед человеком, а перед разумной горой, перед спящим вулканом, перед пропастью, которая смотрит в ответ.
Парень, державший меня за плечо — Егор — издал сдавленный звук, похожий на хрип утопающего. Его рука сорвалась с моего плеча, как будто ее обожгло. Он отшатнулся так резко, что споткнулся о собственные ноги и рухнул на пол. Лицо побелело до синевы, руки тряслись, а между ног расползалось темное пятно.