— Ты чего так побледнела? — напрягается Дэмиан, в левом уголке губ появляется едва заметная улыбка. — Я не собираюсь тебя наказывать…
— Мне срочно нужно вымыть рот! — Собираюсь вскочить, но понимаю, что юбки нет!
Глаза Дэмиана округляются в монеты.
— Ты в курсе, что сказала это вслух? — рычит он.
Не отвечаю, трясу дурацким одеялом в надежде найти то, чем можно прикрыться, когда встану.
Хочу убраться отсюда поскорее. Понять, что произошло. Или, может, последнее не надо?
— Эй, недоразумение, я тобой разговариваю, — сердится Дэмиан.
И то ли его тон, то ли магия, пропитавшая каждый атом воздуха, вынуждают остановиться.
Дэмиан, кажется, доволен моей реакцией. Он делает лицо попроще, но все еще остается надменным гадом, который собирается толкнуть сейчас очень важную речь, и все, как блаженные, должны его внимательно слушать. Точнее — я.
— Так и быть, сделаю тебе скидку на дерзость из-за цвета волос, но все же отныне веди себя учтивее, — настоятельно советует мне бог академии, и только сейчас я соображаю, что у него совершенно иная манера речи.
Хоть и говорит надменно, но уже не пышет гневом, как раньше. И смотрит… снисходительно. Отсюда вытекает еще более ужасный вопрос: я его только поцеловала или…?
Да ну в Бездну!
Слетаю с кровати прямо с одеялом.
— Ты нормальной вообще бываешь⁈ — Дэмиан обездвиживает меня щелчком пальцев.
Едва его магия касается кожи, как в голову бьет вспышка.
Тренировочное поле, по которому нас гоняли до посинения, повторяя, что нельзя стать сильным заклинателем, если сосуд, то есть тело слабое. Пахло грозой, но дождь никак не начинался.
Поскольку больше никто не спешил делать пакости, а Рузанну отчислили, Иша покинула раздевалку первой, а я пошла в душ. Долго стояла под водой. Тело ломила непривычная усталость, хотелось спать, мысли то ускользали, то растекались. На подумать мне стоило основательно.
Слова Ранда о том, что стоит попытаться задержаться в академии, раз Лики не будет какое-то время и Дэмиан тоже уйдет, терзали душу на части. Безумно хотелось воспользоваться этим шансом, но я понимала, что риск слишком высок.
Когда стало дурно, скорее всего, из-за того, что долго простояла под горячей водой, перекрыла кран, обернулась полотенцем и тут в полной тишине услышала голоса из коридора.
— Ты уверен, что седовласая все еще там? А если кто-то увидит или она пожалуется? Это все-таки покушение на женскую честь! — говорит кто-то незнакомый.
— Да она и не вспомнит, после зелья умопомрачения, — отвечает второй, и меня пронзает таким ужасом, что чуть ли не падаю.