В этом он полностью прав, потому и киваю. Но мне есть что ответить.
— Еще одно негласное правило нашей семьи: быть честными с теми, кто не является врагом, профессор, и кого ты уважаешь. Я вас уважаю, потому и не хотела скрывать. Если решите наказать — так тому и быть, — говорю я, но уверена, что он не станет наказывать.
Однако на всякий случай, добавляю:
— Единственное, о чем прошу, не наказывать Ишу, она просто пыталась выжить.
— Это я понял, — кивает профессор и уже не прячет улыбку. — Ты тоже пыталась выжить, поэтому не стоит говорить о наказании. Но я очень хочу узнать, как ты все это рассчитала. Твой план мог рухнуть в любую секунду, ты ведь это понимаешь?
— Да, профессор. Но у меня был лазутчик в стане врагов, — смотрю на Ишу.
Она уже спокойна и даже улыбается, вспоминая, как мы часами все это обсуждали.
— Поэтому, когда я узнала, что Рузанна ищет способ меня потопить, решила предоставить его сама. Я осторожно выбирала моменты, чтобы давать Рузанне поводы для подозрений вдали от других глаз. Меня не тошнило, но я позволила Рузанне так думать. Я намеренно оставалась в раздевалке самой последней, чтобы сконцентрировать ее внимание на том, в чем она желала меня опорочить. Насчет глины лекари были правы. В детстве я наелась ее по ошибке, и живот сильно вздулся. Потому применила и сейчас. И когда Рузанна в очередной раз поймала Ишу для допроса, попала в ловушку.
— А подвеска? — прищуривается профессор.
Вот это уже сложная часть.
— Когда… — немного медлю, потому что мои хитрости начались давно, и профессору я об этом не рассказала заранее.
Тогда я не знала, можно ли ему доверять, и думала, что однажды она может мне пригодиться для того, чтобы раскрыть правду. Так и вышло.
— В день, когда пришли с обыском, платок с драгоценностями был не на столе, а под подушкой. Он упал под кровать, и когда начался обыск, и я поняла, что чего-то не хватает, то промолчала об этом.
— Потому что предположила, что затерявшаяся подвеска осталась где-то на полу? — догадывается профессор.
— Тогда я не была уверена, но позже нашла ее завалившейся между деревянных лаг пола. — рассказываю ему и понимаю, почему стражи не нашли.
Они не знали, где искать. А искала я так тщательно, что даже пару заноз и кусок краски под ноготь загнала.
— Тогда я смолчала лишь для того, чтобы сумма якобы краденного не превысила той, за которую отчисляют. Простите, что не сказала сразу, — говорю как есть и жду, что профессор взорвется от злости, но он лишь смеется.
Причем в голос, да так громко, что мы с Ишей удивленно переглядываемся.