— Яра, беги! — этот голос.
Дэмиан! Настоящий!
Он отталкивает меня, падает. Его кости трещат, будто их ломают изнутри. А глаза — глаза наполовину красные, наполовину зеленые.
— Дэмиан! — кидаюсь к нему.
— Яра, я сказал тебе бежать! — хрипит мне, сжимает плечи до боли и пытается оттолкнуть.
Но я не даю.
— Я никуда не уйду! — обхватываю его лицо руками. — Ты сильнее демона, слышишь! Нет никого сильнее тебя. Не сдавайся! Не смей!
Но он не слышит. Глаза чернеют. Секунда, и Дэмиан падает на пол без чувств.
— Нет! Нет! Нет! — хватаю его.
Пытаюсь нащупать пульс.
Быстрый. Слишком быстрый.
— Не смей сейчас умирать! — рычу ему. — Ты слышишь⁈ Ты сильнее его, Дэмиан! Ты самый сильный! Я была не права! Я солгала! Я из нас двоих монстр! Очнись!
Но он не просыпается.
Лиловая гора
Его тело горячее печи. Так он долго не протянет.
Пытаюсь использовать магию, но без камертона с двумя кольцами и без навыков — толку нет. Оглядываюсь, пытаясь найти хоть что-то похожее на воду, тряпку и таз, но вокруг лишь деревянные стены и пыль. Виски сдавливает. Перед глазами маячат картинки. Как некстати!
Соберись, Яра, не до этого, соберись!
Поднимаюсь на ноги. Ведет в сторону. Падаю, но поднимаюсь. Среди утвари большого зала находится несколько свертков старой заживляющей пудры, но она скорее нужна мне, чем Дэмиану, он не ранен.
Нахожу и ведро, а воды нет. Колодец! Должен быть колодец!. Кидаюсь со всех ног и, вылетев во двор замираю, глядя на вечно цветущие фиалковые деревья в алых красках заката.
Лиловая гора? Дэмиан сказал, что здесь мы впервые встретились, он перенес нас сюда. Это что же выходит, эта деревянная лачуга и есть дом лекаря-отшельника?
Виски резко сдавливает боль. Перед глазами встает вспышка.
* * *
— Помогите! Помогите ей, — голос матери.
Запах отца.
Он держит меня на руках, потому что ходить я не в силах. Зрение то проясняется, то гаснет. Смутно вижу старика в мятой льняной мантии. Он и есть лекарь-отшельник с Лиловой горы.
— Кладите ее сюда, — велит старик.
Чем-то гремит, шорохи, шаги. Всхлипывания мамы. Отец ничего не говорит, но его напряженное молчание громче тысячи слов.
Что-то холодное касается сначала левого запястья, затем правого. Лоб и шею начинает жечь. Виски сдавливает.
— Вы уверены, что это правильно? — мама пугается.
Что-то явно идет не так.
— У вашей дочери вовсе не болезнь. Заберете ее, она и месяца не протянет. Две магии борются в ней, — выдает родителям лекарь.
Тишина страшнее грома.
— Вы… вы можете помочь? — отец.
— Это сложно, — отзывается лекарь-отшельник, голос звучит обреченно.