— Помочь тебе принять решение? — торопит Ранд, кидает взгляд на одного из своих учеников.
И тот усиливает магию в камертоне. Она плетью бьет по плечу. Не крик, а болезненный вой срывается с моих губ. Кожу будто разорвало.
Дэмиан срывается с места, но Ранд выставляет руку.
— Еще шаг, и ее пронзит со всех сторон! И уже иной вспышкой, — напоминает куратор.
Боль снова опаляет тело. И как бы я ни старалась сделать вид, что могу ее вынести… Как бы ни закусывала до металлического вкуса крови губу, чтобы вновь не закричать, скрыть не удается.
— Оставь ее! Я сделаю! — вызывается сквозь боль голос Дэмиана.
Проклятая плеть исчезает, но кожа, точнее, разорванная плоть все еще горит. Из-за слез плохо видно Дэмиана и то, что происходит внизу.
— Так давай, — скалится Ранд.
Дэм кидает на меня взгляд.
— Нет! — голос выходит странным, будто мне повредили связки, а не плечо. — Не нужно, не смей! Я тебя предала! — напоминаю ему.
А он просто смотрит на меня этим своим взглядом, который куда мучительней ударов камертона. Нет, еще мучительней улыбка, что возникает в уголках его губ, когда глаза блестят от влаги, словно стекла от дождя.
— Закрой глаза, Яра, — говорит мне Дэмиан.
— Какой закрой? Нет! Не нужно! Тут повсюду коммуникаторы! — пытаюсь ему прокричать, но выходит едва слышный хрип. — Это ловушка!
Не знаю, слышит ли он меня оттуда. Взглядом пытаюсь указать на тарелки. Но Дэм, кажется, их уже давно заметил. Заметил и не стал избегать.
— Знаю, — кивает он мне. — Все будто все хорошо. Тебе ничего не будет угрожать.
Совсем что ли ненормальный? Так нельзя! Нельзя тем более из-за меня!
«Можно», — безмолвный ответ взглядом на мои безмолвные возмущения.
Нет… Я этого не хочу.
— Не испытывай мое терпение! — рявкает Ранд.
Плеть снова опаляет спину. Зажмуриваюсь от боли, горячие слезы текут по щекам. Платформа под ногами начинает дрожать, земля будто ревет в глубине. Затем грохот… Нет — рык!
Плеть исчезает. Распахиваю глаза и натыкаюсь взглядом на черный дым, обнявший Дэмиана целиком. С трудом различаю пальцы его рук, раскинутых по разные стороны. Возле них мелькают синие молнии, они жужжат и потрескивают в резко образовавшейся тишине.
Дрожь земли исчезает. Воздух густеет. Под дрогнувшей ногой Ранда чавкает земля, но куратор не сводит камертона с дыма.
— Твою ж мать! — раздается голос из Тумана. Хриплый. Чужой. — Я девять лет это ждал!
Клубы дыма медленно расходятся, а тот, кого так желал видеть Ранд, выходит на обозрение. Лицо Дэмиана, глаза — нет. Красные. И не только радужки. Они целиком налиты кровью.
На губах оскал страшнее, чем был у Макса. Во взгляде не просто безумие, там нечто большее, древнее, могущественное. Магия демона жалит тысячей ледяных игл не только кожу, она пронзает прямо до костей.