Он не разменивается на приветствия. Открывает ближайшую из дверей и велит кому-то выйти. В коридор беспрекословно выбегает профессор по азам магии. Кланяется, трясется. Все как всегда.
Отец доволен ее поведением, но явно не доволен новостями. В кабинет он входит первым. Помощник отца остается снаружи.Иду за отцом, хотя всей своей сущность телом хочется сейчас найти Ромашку. Но сначала нужно разобраться здесь.
— Не хочешь объяснить? — глава рода кидает вестник на край коричневого стола.
Желтые страницы разворачиваются. Бумага мятая, но заголовок видно четко. «Наследник рода Святых предпочел простолюдинку невесте из королевского рода. Скандал!» Да уж, скандал. Когда народ перестанет измерять все в статусах?
— Чего ты молчишь? — Отец не отличается терпением.
А я никогда не отличался покладистостью в отличие от Ранда. Потому мы часто спорили, но сейчас не хочется.
— Там все написано верно, — отвечаю как есть.
В глазах отца вспыхивает ледяное пламя.
— Прекрати ерничать! — шипит он. — Это не может быть правдой. Мой сын никогда бы не посмотрел на это чучело!
— Попрошу выбирать выражения, отец.
— Что? — охает он.
Краснеет от злости, а я чувствую, что сыновнего долга и вину за несоответствие ожиданиям уже не так сильно ощущаю, как прежде.
— Что за бред⁈ Я не желаю этого слышать! Ты сейчас же откажешься от этой девчонки и…
— Нет.
— Что нет?
— Не откажусь, отец.
Он застывает.
— Это не вызов тебе. Она мне нужна, — добавляю, хотя прекрасно знаю, что он, скорее всего, не поймет.
Но где-то в глубине души хочется верить, что в этом человеке еще есть что-то от отца.
— Ты умом тронулся, Дэмиан⁈ Всегда был как кость в горле, а теперь в открытую против моего слова решил идти⁈ Ты хоть понимаешь, что ты сейчас делаешь? Я столько сил положил на то, чтобы породниться с королевской семьей, а ты собрался все это разрушить из-за прихоти?
— Я уже сказал, что это не прихоть. У тебя два сына. И один точно не откажется от Лики, — напоминаю ему.
— Ранд не наследник! И ты им скоро перестанешь быть, если продолжишь так себя вести! — рычит отец.
Избирает ту самую, угрозу, которой я боялся раньше больше, чем самой смерти. Но сейчас она не производит должного впечатления.
— Чего ты улыбаешься, Дэмиан? Ты хоть понимаешь, как ты меня разочаровал?
Прокручиваю в голове, сколько раз я слышал эту фразу. Сколько раз искал одобрения и ломал себе кости на тренировках, чтобы заслужить хотя бы тихое «хм» с полуулыбкой за огромным столом во время ужина.
Это означало «неплохо». И было высшей наградой, за которую мы с Рандом оба готовы были биться насмерть. Родные братья были готовы перегрызть друг другу глотки. И ведь грызли. А сейчас это кажется таким абсурдом, что не усмехнуться невозможно.