— Ты-то и не свободный? — бубню.
Ну а чего он так говорит, будто исповедуется⁈ Это же Дэмиан — демоны его возьми — Сэйхар! С ним нельзя сближаться. Он — опасность во плоти с кучей страшных тайн.
Не смей покупаться на этот взгляд, Яра. Не слушай этот голос. Соберись!
Но Дэмиан добивает окончательно.
— Такие как я, рождаются в семьях, где ждут не детей, а наследников. И вся жизнь расписана либо до твоего рождения, либо сразу по факту рождения. И все строится не для тебя, а во благо рода, фамилии и статуса. И ответственность за это благо втемяшиваться тебе в голову с малых лет, — говорит он.
Язвить и колоться больше не хочется. Грусть горечью оседает на языке.
— Я девять лет скрывал в себе демона лишь потому, что это могло разрушить репутацию семьи. И я был готов за это убить. Без шуток.
Да какие уж тут теперь шутки. Погодите, что он сказал?
— Демона? — Округляю глаза.
Я прекрасно помню, как он заявил Максу, что демон всегда при нем. Но думала, что выражение было образным. По крайней мере, очень хотела, чтобы все было так.
А сейчас, глядя на него, понимаю, что под с виду затянувшимися шрамами раны куда глубже, чем я могла бы представить.
— Мне было двенадцать, когда я… сорвался с башни. Дома была только мама. Она нарушила все правила, забрала из хранилища отца артефакт с демонической силой, который он должен был охранять, пока тот не ослабнет достаточно для уничтожения, и влила эту силу в меня. Но глаза открыл не ее сын. — Дэм говорит, а у меня кровь стынет в жилах. — Глаза открыл демон.
Значит, демон ее убил, не Дэмиан! Но там, в комнате сознания, он сказал иначе. Он считает этот грех своим и живет с ним столько лет. А никто и не догадывается, что его гложет.
— Я пугаю тебя, Яра? — спрашивает Дэмиан. — Думал, ты все поняла еще в комнате сознания.
— Я считала, что ты обманул Макса, — отвечаю ему, вижу, что это не те слова, которые сейчас нужны, потому и добавляю. — Хотя так оно и было. Не ты убил. Это сделал демон.
— Пытаешься исцелить мою душу как душу Фогуса? — Дэм усмехается, но горько. — Тело было мое, а то, что я очнулся позже демона, ничего не меняет. Кровь той, кто меня спас, на моих руках.
— Уверена, она ни о чем не жалеет, — отзываюсь я.
Ловлю недоумевающий взгляд Дэма.
— Если бы с моей сестрой случилось то же, что с тобой, я бы поступила как твоя мама. И если бы Айя очнулась после демона, а моя жизнь прервалась, я бы не сожалела о своем решении. Я бы гордилась ей. Ведь она в итоге сделала то, что другим не под силу. Обуздала темную силу, — говорю ему.
И теперь понимаю, почему ощущала магию Дэмиана совсем не так, как других демонов. Табриус контролировал Максимилиана — был холод. Дэм победил внутреннего зверя. Потому тепло. И потому он способен носить костюм с рунами. А ведь в мире считается, что демона априори нельзя обуздать.