Я опять разозлился и, видимо, слишком шумно задышал носом — Рыжая встревожилась, сразу проснулась, поднялась на локте, уставилась тревожно.
— Ну ты чего? — потрясла она меня. — Чего? Ничего ж такого не случилось! Никто никого не арестовал, и не обвинял ни в чём даже.
Выдохнув и с трудом удержав в себе мат, я срывающимся голосом проскрипел:
— Да. Не арестовал. Спасибо Партии за это, — и, резко повернувшись на бок, облапил Рыжую так, словно кто-то попытался у меня её отобрать, и голосом матёрого искусителя предложил:
— А хочешь прямо сейчас на море⁈
Либанова и ко я опять застал в лабе, правда, на этот раз они всей бандой явно пришли буквально пять минут назад — вон даже расселись ещё не все, две задницы торчат из-под стола и общаются друг с другом на повышенных тонах, а с другой стороны трое молодых сбились в кучку и над чем-то ржут, время от времени бросая опасливые взгляды на начальство. Сам завлаб, правда, был в числе тех, кто «все», надёжно угнездившись на своём командирском месте, и даже комп уже успел загрузить. Дверью я хлопнул нечаянно, честное слово, но, увидев, как все присутствующие всколыхнулись, каюсь, испытал неизвестно откуда взявшееся мстительное удовольствие.
— Здравствуйте, товарищи! — поздоровался с выражением, как диктор Центрального Телевидения, которого я, впрочем, никогда не видел.
Но слышал, что они вещали как-то так, с пафосом 99 lvl — надо бы, кстати, найти пару записей в ютубе, заради расширения кругозора.
— Чего это у тебя глаза такие красные? — произнёс вместо приветствия Либанов, являясь из-за оборудования целиком. — Думал, ты позже придёшь. Пошли, пошепчемся.
В «термосе», даже не доведя ритуал задраивания люков до конца, Либанов повернулся ко мне с кривой ухмылкой:
— Поржать хочешь? Дима к Лёхе попросился! — и тут же сам пояснил: — Лёха звонил сегодня утром, вентилировал, не будем ли мы против.
— И где надо смеяться? — осторожно осведомился я.
— Как где? — Андрей даже руками всплеснул. — Лёха у нас кто? — и замер, предоставляя мне право продолжать.
Я молчал, не зная, в какую сторону играть, и пришлось завлабу продолжать самостоятельно:
— Лёха у нас кэ-фэ-мэ-эн! И Михалыч тоже! А Дима — доктор! И он, понятно, не будет ни главным, ни даже замом! Красиво?
Чтоб совсем уж поленом не сидеть, пришлось пожать плечами. Всё-таки, до сих пор я почти чужой на этой научной кухне, приходится признать. Впрочем, особенной реакции с меня и не требовалось, Либанов вышел на саморазогрев:
— А самое смешное — вот чует сердце: если мы отсюда съедем, так или иначе, именно Лёху сюда и заселят! Ну или, как минимум, поставят паковать вещички, если решат не повторять «наших» ошибок. Прикинь, трип: отсюда в Коломну, а через месяц — обратно сюда!