Выхожу в коридор. Она смотрит на меня горящим, убийственным взглядом. За моей спиной пацаны. Наши стычки с Самсоновой забавляют всех.
— Ты на меня вот с этими оленями поспорил? — спрашивает она, подняв выше свой красивый носик.
Узнала. Черт, как же не вовремя! Но ее обвиняющая интонация включает во мне лютый протест. Я башку ломал всю ночь, искал оправдание тому, что узнал о ней, а вот мне оправданий явно никто не искал. Она поймала слух и решила не разбираться. Окей!
— Неловко вышло, — издевательски ухмыляюсь.
Внутри все опять горит. Какого черта ты не пришла и не поговорила со мной наедине⁈
— На что спорил? — Она коварно улыбается в ответ.
Ее настоящие эмоции выдают только глаза. Красивые, черт побери, любимые глаза.
— На ящик пива, — пожимаю плечами.
Что-то мне подсказывает, ответ на этот вопрос ей тоже уже известен, потому не оправдываюсь и не пытаюсь извернуться.
— Фу! — кривится Самсонова. — Мелко, Тай. У меня для вас, мальчики, есть вариант поинтереснее. Я в игре. И пока вы не начали вопить, как психи, предлагаю выслушать. Он меня в койку завалить должен, стало быть?
«Олени» кивают, а мне хочется сгонять домой за отцовским охотничьим ружьем и подстрелить дичь, чтоб неповадно было!
— Окей. Пусть пытается. Выиграешь, — смотрит мне в глаза, — получишь меня. А если проиграешь, сольешь финальный бой.
— Юльк, не дури, это перегиб, — качаю головой.
Вот же зараза!
— Перегиб, Тайсон, на меня спорить. А это ваши же игры, только теперь по-взрослому. Победить или влюбиться? — довольно хихикает зараза. — Выбирай!
«Да я уже! Дура! Я уже по уши в тебя влип! — хочется заорать. — Ты же знаешь!»
— Давай обсудим наедине, — прошу ее, сбавляя обороты.
Гашу свое пламя первым. Неправильно это все. Надо обсудить без свидетелей.
— Нам не о чем больше говорить, Салахов. Ты меня поставил на один уровень с ящиком пива!
— Да блядь! Не так все было!
— А мне неинтересно, как было. Главное, что я опять оказалась права. Ты…
Она смотрит мне через плечо. Там молча стоят парни. Разворачивается и гордо уходит.
Ага, сейчас!
Догоняю. Хватаю ее за локоть. И, пока не очнулась, тащу за собой в подсобку.
— Салахов, ты охренел? Отпусти! Мне больно! — возмущенно шипит моя красота.
— Обязательно отпущу, — вталкиваю ее в темную комнатушку, понятия не имея, где в ней включается свет.
Захлопываю дверь. Шарю рукой по поверхности в поисках щеколды. Запираю нас. Ловлю Юльку за талию, вдавливаю в стену корпусом.
— Ты давно по яйцам не получал, Тайсон⁈ — злится Юлька.
— Я отпущу тебя, когда мы поговорим. Сначала объясню тебе, как все было с этим дебильным спором, а потом ты, Самсонова, в подробностях расскажешь мне все про изнасилование, случившееся в твоем долбаном интернате!