Юля
Идиот! Дебил! Сволочь!
Ар-р-р! Как же он меня бесит!
Мечусь по пустой раздевалке, врезаюсь ладонью то в одну стену, то в другую. В груди горит. Горло сдавило спазмом. Растираю шею, всеми силами стараясь сделать нормальный вдох и не разрыдаться.
И из-за кого⁈ Из-за оборзевшего мажора⁈
Я очень давно не плакала. Года три, наверное, точно. Даже когда жрать нечего было, ни слезинки не проронила. А сейчас очень жестко триггернуло. До дрожи. До долбаных мурашек. Чертовы слезы льются из глаз, больше не спрашивая у меня разрешения. Сползаю по стенке на пол, упираюсь лбом в согнутые колени и позволяю случиться тихой истерике. Все равно здесь никого нет. У наших выходной. Парни из команды на тренировке. Остальные заняты проклятыми боксерами.
Дура! Боже, Юля, какая же ты дура! Повелась на грустные глазки и розочку со следами его крови? Да он прожженный пикапер. А ты… Дура!
Всего на мгновение позволила себе поплыть от вкуса губ красивого мальчика и получила очередной «удар под дых» как напоминание, что моя броня против таких, как он, не случайна.
Салахов сейчас приложит лед к яйцам и пойдет искать другую. Ему сегодня нужен будет секс. Они же им отмечают свои победы. Я даже не знаю, остались ли у нас во Дворце девственницы подходящего возраста, чтобы мальчик насытился и отвалил от меня. Мне кажется, они уже перебрали всех. Ничего. Пойдет по второму кругу. Многие согласятся. В моей команде девчонки тоже облизываются на эти «машины» с ринга.
Шмыгнув носом, вытираю слезы. Обняв колени руками, смотрю в одну точку и ругаю себя. Спровоцировала. Говорю же, дура! Мальчики-спортсмены еще и азартные. Это нормально.
Теперь надо просто держаться друг от друга подальше. Он сожжет меня в своем неудержимом пламени, и хрен знает, восстану я потом или нет. Так что в задницу его! У меня большие планы на эту жизнь. И мажоров в списке точно нет.
Если только Тима. Друг же. Куда его деть?
— Юль.
Закрываю глаза, выдыхаю и поднимаю на него взгляд. Вспомнила. Явился. Мокрый весь, раскрасневшийся. Они только закончили свою тренировку. Надо бы сваливать отсюда уже.
— Ты чего, плачешь? — присаживается передо мной на корточки.
— Что я, не человек, что ли? — грустно ему улыбаюсь.
— Не видел никогда… — растерянно. — Вставай. Полы холодные.
Поднимается сам, протягивает мне руку. Цепляюсь за его пальцы. Подтягивает вверх.
— Кому ебальник набить за твои слезы? — Тимур убирает влажные пряди с моего лица.
— Мне, если только, — пожимаю плечами. — Забей. Просто накрыло. Я же девочка. Имею право поплакать на ровном месте, — стараюсь шутить.