Наверное, утро так и закончилось бы на этой ноте, если бы в зал не вошел дворецкий. Поклонившись, он приблизился к отцу и прошептал что-то ему на ухо. Я невольно насторожилась. Матушка откровенно посмотрела на своего супруга, и эта тайна еще долго тревожила бы нас, если бы миг спустя в зал, подобно разъяренной фурии, окруженная нашими лакеями, не ворвалась княгиня Уварова, матушка Николая.
– Варвара? – удивленно проговорила моя матушка, пораженная столь внезапным появлением своей подруги.
Затем, опомнившись, она поправила саму себя:
– Варвара Ивановна?
Дворецкий резко выпрямил спину и уставился на гостью. На лице его застыло искреннее недоумение, а я теперь поняла, что именно он шептал на ухо отцу: что к нам заявилась незваная и очень рассерженная дама, которая требует, чтобы ее приняли.
– Все в порядке, – сказал слугам папа. – Ступайте и принесите нашей гостье стакан воды. Кажется, ей это сейчас крайне необходимо.
Он поднялся из-за стола и направился к Уваровой, которая смотрела на нас полным ярости и негодования взором. Наконец она остановила взгляд на мне. Губы ее задрожали, глаза вспыхнули огнем, и женщина со злостью произнесла:
– Сегодня моего Николая отправили на север. Слышите, на север! – последние слова она почти прокричала.
Отец замер и посмотрел на Варвару Ивановну.
– Его наказали за то, что он пытался понравиться вашей дочери, этой девчонке, которая не помнит о правилах приличия! – не успокаивалась женщина. – Это она виновата в том, что мой сын теперь на этой каторге, среди снега и холода, в какой-то там чертовой крепости за тысячи миль от родного дома!
Уварова продолжала смотреть на меня так, будто я средоточие мирового зла. Впрочем, ей так оно, скорее всего, и представлялось.
– Я не просила вашего сына летать над городом. Это было полностью его решение, – сказала я спокойно. – Но мне очень жаль, что его наказали, – добавила я искренне то, что думала.
– Жаль? – переспросила женщина. – Ах, ей, видите ли, жаль!
Она всплеснула руками, теряя последние остатки самообладания, поскольку теперь вела себя совсем не как знатная аристократка, а как самая обычная женщина с рынка. Если бы ситуация не была столь печальна, я бы рассмеялась, памятуя, как Уваровы кичатся своим образованием и умением вести себя в обществе. Видела бы Варвара Ивановна себя со стороны. Но страх за единственного сына стер все самообладание женщины.
– Мне и вправду жаль.
– Да он жениться хотел на тебе! – воскликнула Уварова. – Боги знают, как я отговаривала его от этой глупой затеи! Ты ведь всегда была не от мира сего – взбалмошная, дерзкая, не такая, как все девушки в обществе! Но он уперся – подавай ему тебя!