Дополнительный эффект: «Дар старых богов» — шанс при получении урона обратиться в эфемерное состояние с вероятностью 10%
— Хм, какие интересные эффекты, — ухмыльнулся я, сглотнув. — Думаю, немало мужчин отдадут за такое немалые деньги. Хотя… возникает вопрос, насколько это этично. Правда, о какой этичности может идти речь после всего, что уже было, — почесал я подбородок.
И если какао для меня был ещё понятным, привычным ингредиентом, то следующий…
— Ха-ха-ха! Не может быть! — рассмеялся я. — Слюна ласточки?
Я держал в руках небольшое белое гнездо, словно сотканное из паутины, но куда плотнее. Мне лишь несколько раз в путешествиях по Азии довелось встретиться с этим уникальным и весьма редким ингредиентом. Ему приписывали почти мифические эффекты уже в моём мире, из-за чего даже были готовы рисковать жизнями, карабкаясь на скалы, ради него.
— Так, ну в таком виде я его пробовать не буду, — пожал я плечами. — Отложим на потом.
Следующие три ингредиента тоже были мне знакомы, и хоть и считались редкими, но даже любитель без проблем мог быть с ними знаком. Тот же васаби, например. Да, в наших широтах обычно встречался порошок из хрена, с настоящим туго. Но невелика потеря. Хотя… сгущёнка-васаби уже стала классикой.
— Ха, как вспомню Ваньку, что решил порошок заварить кипятком… — протёр я глаза, что заслезились от одного воспоминания.
Так же имелся чёрный ферментированный чеснок и синий тайский чай — копорос, что чаем, конечно, не являлся. Но на этой пятёрке известные мне ингредиенты закончились. И уже следующий был воспитанником этого мира.
— Что такое… — пригляделся я к длинным белым стручкам, что почти просвечивались. Их поверхность, обтянутую маслянистой кожицей, будто покрывал иней, но при этом я ощущал аромат ванили, но не тёплый, а прохладный. — Необычно и интересно, — прошептал я, отрывая кусочек и кладя на язык.
И тут же ощутил холод, но не обжигающий, как от мятных леденцов, а мягкий, высокогорный — словно провёл языком по свежему снегу, выпавшему на замёрзшее озеро. Вкус появился не сразу, он будто проявлялся на плёнке: сначала была лишь кристальная, звенящая чистота и тишина. А потом, когда кусочек стручка начал таять, меня накрыло ванилью. Но это была не та тягучая, сладкая кондитерская ваниль. Она звучала прозрачно, как морозное утро. Я чувствовал её сливочную, маслянистую природу, но словно пропущенную через фильтр из инея — сладость была лишь мягким шлейфом, на грани ощущений, и уходила в морозную свежесть.
Спустя секунду в центре холода забил ключом тёплый источник: появились ноты жидкого мёда, только что собранного с поздних горных трав, и тонкий, едва уловимый оттенок миндаля. Самое удивительное произошло потом: холод и тепло перестали бороться. Они смешались в ощущение «греющего льда».