— Бедный мальчик… Лежит там, в коконе магии, как в ледяном сне. Если Маркус не пойдёт… что с ним будет? Он же ребёнок, Лариэль.
Эльфийка поджала губы. Я знал, что ей сложнее всего. Она полюбила мальчишку. И заставить меня остаться, означало обречь на гибель Мишку, лишить его шанса. И она разрывалась. Страх, боль, жалость, неизвестность грядущего.
— Четыре месяца, может удаться найти решение здесь? — с надеждой спросила Лариэль, но Мика не могла дать ей ответа, никто не мог.
— Он ведь уже как наш, как часть семьи. Помнишь, как он улыбался, помогая на кухне? Его глазки сияли… — сказала Мика и её глаза блеснули слезами.
— И, если бы не он, Лапа бы убил всех, — сказала Лариэль, — Но Маркус, я волнуюсь. Это куда опаснее, чем Лапа или всё, что было раньше. В тех краях бродят твари куда страшнее.
— Что нам делать? — с надеждой спросила Мика.
Лариэль вздохнула, тяжело, словно приняв какое-то решение.
— Верить? Разве нам остаётся что-то ещё?
Мика обняла её за плечи, слёзы навернулись на её глаза тоже.
— Маркус… — сказала Лариэль наконец увидев меня и тут же вытерла слёзы рукавом.
Но вместо того, чтобы отпрянуть от стыда как, бывало, раньше, шагнула ко мне — быстро, без сомнений, — и обняла, прижавшись крепко; её тело было тёплым, дрожащим, пропитанным ароматом трав, а руки сжали мою спину, как будто боясь отпустить.
Я же не стал её отстранять. Не мог. Мне пришлось признать, что я уже давно не отношусь к ним как простым работникам. Они стали моей семьёй.
— Ты обязан вернуться, слышишь? — прошептала она, голос хриплый от эмоций. — Не хочу тебя потерять. Ты… нужен нам. Мишке. Мне.
Мика подошла ближе, её глаза блестели, но губы дрогнули в улыбке:
— Обещай, Маркус. Обещай, что вернёшься с лекарством. Или мы сами пойдём за тобой на север!
Я улыбнулся печально, но затем рассмеялся — тихо, облегчённо, эхом, разнёсшимся по кухне, разгоняя странную, неловкую атмосферу.
— Обещаю. Вернусь. С лекарством, и мишку вернём в строй, крепче прежнего будет, — уверенно заявил я, — А теперь…
Ур-р-р! Вновь выдал мой живот!
— Давайте позавтракаем? — спросил я.
Они засмеялись — нервно, но искренне, слёзы смешались с улыбками, и воздух посветлел, как после дождя.
— Садись в зал. А мы приготовим, — кивнула она.
Я кивнул и вышел в зал, где сел за ближайший стол.
«Нужно дать им время свыкнуться с новыми решениями и чувствами, — подумал я, — Девушки — такие девушки. Главное поплакать, а там всегда легче.»
Эрион стоял за барной стойкой, полируя кружки с сосредоточенным видом — его руки двигались ритмично, а лицо было хмурым, словно он размышлял о чём-то своём. Селена появилась через пару минут — стройная, красивая, как и всегда, и с улыбкой, что осветила зал, как солнечный луч; она несла тарелку с омлетом и горячий чай.