Итак, Эдди Райт меня не узнал, но я напомнила ему о бедной униженной Хлое Фалмер и его равнодушии к чужой беде. Бедняга спал с лица, а когда, услышал имя и должность моего спутника, задрожал всем телом. И сразу сделался таким услужливым, угодливым, рвущимся восстановить справедливость. Он выдал нам двоих стражников, с которыми мы отправились в отцовский дом выгонять наглых оккупантов.
— Что случилось?! Кого демоны принесли в такую рань?! — за воротами раздались тяжелые шаги и ворчливый голос моей мачехи. — Что за паскуда барабанит на всю улицу! Руку бы тебе оторвать, паршивцу.
Стучали стражники в дверь и правда громко.
Лязгнул засов. На пороге появилась заспанная Кэтрин в домашнем платье. При виде меня ее лицо вытянулось — под наплывами жира даже проступили очертания скул. Вытаращив глаза, она посмотрела на меня, нарядную и красивую, на лорда Антея, которого я держала под руку, на стражников по бокам от нас, и судорожно сглотнула.
— А что… что случилось? — пролепетала мачеха уже совсем другим тоном, утратив всю свою воинственность.
И снова зырк в мою сторону.
Я молча позволила двум внушительным стражникам, что нас сопровождали, объяснить ситуацию вместо меня.
— Распоряжение господина Яна Ривуса, градоначальника Северных Ключей, — зычным басом прогремел один из них и сунул мачехе под нос бумагу, заверенную подписью и печатью. — Вы должны немедленно освободить дом, который занимаете. Это частная собственность леди Хлои Фалмер.
— Но… — Кэтрин вся сдулась. Ее затравленный взгляд все метался от меня к моему жениху и по суровым лицам наших провожатых. — Но… Как? Так нельзя. Она не имеет права. Эта бледная немо…
Она по привычке хотела назвать меня немощью, но осеклась, ибо та благородная леди, что стояла сейчас перед ней, на бледную немощь не походила и близко.
— У нее нет документов! — ухватилась за последнюю соломинку Кэтрин. — Эта девица самозванка!
С превеликим удовольствием я достала из сумочки свой свеженький паспорт и развернула перед ее лицом.
Губы мачехи задрожали.
— Это мое… — упрямо проблеяла Кэтрин. — Мое.
Она повторяла это и повторяла, пока стражники выпроваживали ее вон вместе с дочурками и вещами.
Наблюдая, как три нагруженные чемоданами фигуры плетутся по пыльной дороге прочь от моего дома, постепенно тая вдали, я чувствовала: справедливость в мире есть.
Каждому воздается по заслугам.